Книга Клуб разбитых сердец, страница 4 – Юлия Резник

В итоге мужем номер три стал известный столичный адвокат Ефим Либеров. Интеллектуал на десять лет меня старше. Поначалу, я свято верила, что вытянула счастливый билет. Наконец-то рядом со мной был успешный человек с мозгами, образованием и той самцовой уверенностью состоявшегося мужчины, которая позволяла ему спокойно пройти мимо зеркала и ни с кем не мериться письками.

Почему же мы развелись и с этим бриллиантом? Потому-то Фима почему-то решил помериться писькой со мной. За нашу совместную жизнь он не упустил ни одной возможности меня поправить. Клянусь. Ни единой. Он поучал. Объяснял, разжевывая свою позицию так, будто говорил с умственно отсталой. Он корректировал буквально каждое мое высказывание, а если я проявляла эмоции, Фима принимался разговаривать со мной таким тоном, каким санитары говорят с людьми, у которых только что отобрали острые предметы.

Сначала это раздражало. Потом — сбивало с толку. А потом я вдруг поймала себя на том, что начинаю просеивать собственную жизнь через сито «а что он скажет». Я стала реже шутить и чаще думать, прежде чем в принципе открыть рот. Понимала ли я, что меня газляйтят? Конечно. К тому моменту это слово получило широкое распространение среди псевдопсихологов, обильно наводнивших соцсети. Но идея родить перевешивала здравый смысл. И я терпела. Подав на развод с Ефимом лишь тогда, когда выяснилось, что шансов на самостоятельное зачатие у меня почти не осталось.

Ярик же случился где-то через полгода после развода. И вот…

— Как ты узнала, что он с Машкой трется? — возвращает меня в реальность низкий голос Ратникова.

— Она взвесилась на моих умных весах.

— Весы умные, а Маша ваша, походу, не очень. — бухтит Матвей. Я закатываюсь смехом сквозь слезы и продолжаю:

— Я, естественно, примчалась домой. Думала поймать его на горячем и выпереть, чтобы потом не пришлось слушать вранье…

— Логично.

— Слушай, давай в кафешку зайдем. Не хочу домой, хоть стреляй. Если тебя, конечно, не потеряют, — предлагаю я.

— Вечно тебя в какие-то злачные места тянет, — бурчит Матвей.

— Ну, прости. Не все такие благочестивые, как ты! Не хочешь со мной — не беда. Я и сама отлично проведу время. Правда.

— Нет уж. Тебя одну нельзя оставлять ни на секунду, — как-то странно на меня глянув, бормочет Ратников.

— Это еще почему? — подбочениваюсь я.

— Потому что долго быть одной ты не можешь. Пойдем.

Место, в которое я затаскиваю Матюшу, выглядит так, будто его владельцы очень хотели угодить сразу всем. Тем, кто любит модно, дорого и с претензией, и тем, кто после третьего бокала хочет, чтобы ему никто не мешал страдать. Полумрак, кирпичные стены, на полках бутылки, на столах свечи. Уединенные ниши в стенах. И официанты с лицами людей, которым этот мир давно понятен.

Идеально.

Скидываю пальто, плюхаюсь на стул у окна и смотрю на своё отражение в стекле. Вид у меня… ну, скажем так, довольно потрепаный. Глаза припухли, тушь потекла, но так даже драматичнее. Жаль, только волосы живут своей жизнью… М-да. Прохожусь пальцами по вискам.

Матвей садится напротив, подзывает официанта и берёт ситуацию в свои руки.

— Ей воды. Много. И что-нибудь горячее. Мне бокал красного.

— Не надо мне воды, — огрызаюсь. — Мне надо забвения!

— Ты свою норму исчерпала. Хватит. Ты пьяная.