Книга Мороз и Солнце(ва). Проект Северное сияние, страница 2 – Татьяна Любимая

Желудок свело после ее жалостливой речи.

«Тот сарай» — это романтичный, но абсолютно убитый эко — отель на берегу лесного озера, куда мы с папой ездили в детстве. Выбирала его мама. По фото еще на стадии реконструкции, когда строение представляло собой обычный бревенчатый барак прошлого века. Мама делала эскизы интерьера, покупала ткани, светильники, подсвечники… Она хотела превратить этот барак в романтичный отель, в место, где очищается душа и рождается любовь к себе, природе, миру, где встречались бы одинокие сердца.

Но потом мама сильно заболела, вскоре умерла, а папа…. Папа купил этот

барак

эко–отель в память о ней, сделал все в точности с маминым проектом.

Года три мы с папой проводили там каждое лето. С ощущением, что каждый уголок там — мамин. И она где — то рядом, просто спряталась.

А потом папа женился на Машкиной матери, быстро стало не до отеля, а спустя еще два года не стало и папы…

Мачеха оказалась наследницей всего, что было у отца, а мне досталась лишь добрая память и необходимость выживать своими силами. Я не стала биться с мачехой, рассудив, что на то была воля отца. Маразмом он не страдал, умер в здравом уме. Царствие ему небесное.

— Маш, у меня тоже есть работа, — слабо попыталась возразить я. — Заказ на дизайн кафе...

После которого я планировала как минимум обновить гардероб, как максимум — подать заявку на конкурс. Я читала, шансов победить больше, когда твои эскизы перенесены с бумаги в реал.

— Какого кафе? — брови Маши взлетели неестественно высоко. — Солнышко, не обманывай себя. Эти твои поделки — это мило, но несерьезно. А вот если ты сделаешь нам одолжение... — Маша сделала эффектную паузу, добивая последним козырем: — Мама лично порекомендует тебя Артему Семеновичу, тому самому застройщику. У него как раз новый ЖК в стадии отделки. Представляешь? Вестибюли, лаунж — зоны... Это твой шанс!

У меня закружилась голова. Артем Семенович был местной легендой в мире дизайна и архитектуры. Попасть в его проект означало одним махом выйти из безвестности. Это была та самая путевка в жизнь, о которой я втайне мечтала. Это совсем другой уровень! И можно рассчитывать не на местечковый конкурс, а всероссийский…

Ирония ситуации заключалась в том, что меня, дизайнера, посылали не творить, а выполнять роль уборщицы, дворника и оценщика хлама в месте, которое когда — то было для меня домом. Золушку отправляли не на бал, а чистить пепелище.

— Три недели? — переспросила я, чувствуя, что даю слабину.

И дело даже не в том, что я жду обещанной рекомендации, а в том… чтобы вернуться в детство. Вспомнить то счастливое время, когда были живы мои родители. Я точно знаю, что буду там скучать по маленькой мне, молодым и влюбленным друг в друга маме и папе, возможно даже плакать…

— Максимум три недели! Покупатели очень ждут. Ты же справишься? Ты же у нас такая самостоятельная, — Маша посмотрела на меня с подобострастной улыбкой, которая самую малость не дотягивала до глаз.

Самостоятельная. Да. Ответственная. Иначе говоря — та, на кого можно свалить всю грязную работу. Плавали, знаем.

— Тебе все равно Новый год встречать не с кем, — задела за живое сестрица.

— Ладно, — выдохнула я. — Я поеду.

Там будет тишина, никого постороннего. В конце концов встретить Новый год на новом месте — может быть это хороший знак? Все лучше, чем смотреть на счастливых москвичей и завидовать им, страдая от одиночества.