Книга Мой вызов. Осколки нас, страница 87 – Ронни Траумер

Мы с отцом сели в одну тачку, двое охранников в другую, ехали за нами и были на чеку. По крайней мере, я на это надеюсь, иначе башки полетят.

Минут через сорок мы тормозим в частном секторе за городом, у последнего дома, в отдалённости от остальных. Отец выключает фары, встав под деревом, куда свет фонарей не попадает. Он бросает взгляд на часы, и мы принимаемся ждать шоу.

— А что должно случиться? — интересуюсь, осматривая это имение.

Высокий забор не позволяет разглядеть, что там творится, единственное, что я успел понять, Гаврилов раз в неделю устраивает в этом месте вечеринки. До меня доходили слухи, что это за мероприятия, и уже тогда тошнило от услышанного. Запрещённые вещества, проститутки и полный разврат, в котором замешано много людей из высшего общества. Но это всего лишь слухи, я предпочитаю верить фактам.

— Увидишь, — сухо отвечает отец и устраивается поудобнее на спинке сидения.

Ну хорошо, подожду, торопиться некуда, главное, чтобы был результат. Несколько минут проходят в тишине, и я решаю, что лучшего момента расспросить его, у меня не будет. Мы одни, далеко от чужих ушей, обстановка располагает, да и между нами выстроилось какое-никакое доверие.

— Не расскажешь про Чернышева? — задаю вопрос, вроде между делом, и периферическим зрением отмечаю, как отца передёргивает.

— Нечего рассказывать, — ровно бросает. — История длинная и неприятная, — добавляет, чем только распаляет мой интерес.

— Мы никуда не спешим… и тебе не кажется, что я имею право знать свою родословную? Если считаешь меня членом своей семьи, конечно, — последнее говорю специально, надеясь, что именно это и откроет ящик Пандоры.

Мы смотрим друг на друга, я — выжидающе, он — в задумчивости, словно взвешивает все за и против. Но в итоге выдыхает и нервно проводит ладонями по лицу.

— Чернышев мой родной брат по отцу, — начинает, и я вижу, что ему неприятно об этом говорить, но придётся. — У моего отца было три жены, — продолжает, чем удивляет меня.

— Разве это законно? — спрашиваю, прищурившись.

— Нет, конечно, — хмыкает раздражённо. — Официально была одна, двух он купил, — снова выдыхает, собираясь с мыслями. — На моей матери он женился, когда ей было семнадцать лет. Это был договорной брак между двумя влиятельными семьями. Когда мне было шестнадцать лет, он привёл в дом русскую девушку Марию, а ещё спустя некоторое время появилась Алия. И это уже было его прихотью. Он всю жизнь трахал баб на стороне и с пятнадцати таскал меня с собой, — на этой фразе уже меня передёргивает.

Знаю и понимаю, что в один прекрасный день мне придётся поговорить с сыном на взрослые темы, но тащить к шлюхам своего ребёнка… херня какая-то.

— Мария два года спустя родила ему сына, назвали его Дамиром, Алия… ей было столько же, сколько и мне, — слышу в его голосе нотки жалости. — Испуганная, вечно плакала, когда думала, что её никто не видит. Её, как и Марию, отец купил в буквальном смысле этого слова. Он словно специально искал семьи с финансовыми проблемами, хотя и не брезговал лично эти проблемы подстраивать, чтобы потом выйти героем, — качнув головой, он горько хмыкает.

Не знаю, что там дальше, но мне этот человек уже не нравится, и я начинаю понимать, почему история неприятная.

— Со временем я начал понимать, что из себя представляет наш отец. Он был… уродом, насильником и просто мудаком. Издевался над моей матерью, потому что ему нравилась власть над ней. Избивал, потом… — он замолкает и скрипит зубами. — Насиловал, наслаждаясь синяками и кровоподтёками. Мать скрывала побои, но, когда я вырос, у неё это уже выходило плохо. Задавал вопросы, и когда она на них не отвечала, стал сам следить, это было мерзко. Я боготворил отца, с детства мне вбивали в голову, что он самый лучший, его нужно слушать, что мужик должен быть таким, как он. Нас растили слуги, с матерями виделись несколько раз в неделю. Потому что женщины никто, их задача рожать детей и на этом всё. Они недостойны уважения или внимания мужа.