Книга Мой вызов. Осколки нас, страница 95 – Ронни Траумер

Привстав, я откидываюсь на спинку дивана, вытянув ноги на бёдра Давида, и, уставившись в одну точку, пытаюсь переварить услышанное. Слишком много информации сразу, если не разложить всё по полочкам, есть шанс, что в голове всё превратится в кашу, которую потом фиг разгребёшь.

— Значит, Чернышев Дамир Маратович, рождённый как Грозный Дамир Тимурович, является твоим родным дядей, есть ещё какой-то Амир, который неизвестно где находится, — принимаюсь повторять вслух всё. — Твой отец убил своего отца, потому что тот издевался над своими тремя жёнами, две из которых были незаконными, — Давид только подтверждает мои слова сухим «угу», гладя мои голые ноги. — И мою сестру никто не обидит, потому что ты по глазам Чернышева понял, что он испытывает к ней чувства.

— Всё верно, — вздыхает и, оторвав голову от декоративной подушки, на которой лежал, обнимает меня и целует в висок. — Теперь можно наслаждаться жизнью.

— Я хочу убедиться в этом, — поворачиваю голову к нему.

— В чём именно? — уточняет, и, в отличие от меня, на его лице блаженство и облегчение.

— В том, что моя сестра в безопасности, — отвечаю серьёзным тоном. — Как связаться с этим Дамиром и договориться? Он приехал сюда с Ариной или один? Что-то ещё сказал? — вопросы сыплются один за другим.

— Давай завтра всё решим, я чертовски устал, — Давид говорит это таким тоном, что мне в ту же секунду становится стыдно.

Он чуть не умер, если бы не волшебное появление Чернышева, я лишилась бы любимого человека, а наш сын вырос бы без отца. А что делаю я? Сижу и рассуждаю, как там моя бедная сестра в богатом дворце с кучей слуг. Ведь по тому, что выяснил Давид об этом мужчине, ясно, что он ванны принимает в золотой воде.

— Прости, — шепчу, накрыв его лицо ладошкой и прижавшись лбом к его. — Эгоистично с моей стороны, — добавляю и прижимаюсь к голой тёплой груди любимого и самого лучшего мужа.

— Люблю тебя, — произносит, прежде чем поцеловать, а через минуту укладывает меня на спину, устраиваясь сверху.

— Ты говорил, что устал, — напоминаю с улыбкой.

— Не настолько, — бросает и снова тянет меня в пучину страсти, порока и невероятно яркой любви.

Давид

Полгода спустя

Стою в холле посреди кучи коробок, пакетов и всякого хлама. Откуда только всё набралось? Вроде не страдаю синдромом Плюшкина.

— Мы закончили, — доносится со стороны выхода мужской голос.

— Слава богам, — выдыхаю и достаю кошелёк.

Расплатившись с мужиками, которых нанял для перевозки вещей, возвращаюсь в холл и, почесав затылок, думаю, с какой стороны начать.

— Па! Па! — с другого конца комнаты, у входа в гостиную, ко мне тянет руки сын.

— Иду, — тут же отвечаю и, прокладывая себе путь в этом лабиринте, направляюсь к ребёнку. — Ты почему не спишь, а? — спрашиваю, взяв его на руки, и Даня тут же мотает головой, сморщив носик.

— Сбили ребёнку график с этим переездом, — появляется моя жена с измученным и усталым лицом.

— Ничего, закончим, и всё вернётся на круги своя, — проговариваю и, обняв свободной рукой, притягиваю к себе и целую в лоб.

— Закончим ли? Конца и края не видно, — вздыхает, осматривая ад вокруг.

— Идите отдохните, а я начну разбирать, — говорю, больше приказывая, но куда там, попробуй Хрустальной девочке указывать.