Книга Пятый телохранитель. Часть 4, страница 9 – Анна Вэйли

Я отвечала вежливо, честно и с каждым ответом видела, как у нее в глазах появляются новые вопросы, которые она пока придерживала.

Артем ел картошку и молчал, словно стыдился, что привез девушку знакомиться с мамой, и теперь жалеет обо всем. Мне хотелось пнуть его под столом, но стол был узкий и я бы попала в Лидию.

После ужина мы вышли на крыльцо. Вечер был теплым и тихим, пах скошенной травой и дымом от чьего-то костра. Небо темнело, звезды проступали одна за другой, здесь их было намного больше, чем я видела за всю жизнь.

— Твоя мама меня допрашивает, — пожаловалась я, прислонившись к плечу Артема.

— Она знакомится.

— Она так посмотрела на мои босоножки и шляпу, что явно решила, что я клоун, которого ты подобрал в цирке.

— Она посмотрела на тебя и решила, что ты красивая. Все остальное ты придумала.

— Это комплимент? — съязвила я. Мне сотни раз говорила, как я красива — с придыханием, с расчетом, с намеком. Артем же ляпнул это просто так, а у меня на ту секунду замерло дыхание.

— Это то, как тебя видят люди, — не поддался он.

— А какая я на самом деле?

— Невозможная, — ответил Артем и поцеловал меня в макушку.

От этого простого домашнего жеста у меня сжалось в груди. Вот же черт! Вчерашние горячие поцелуи на аукционе, а потом дома, не выходили из головы, упорно преследуя меня в воображении. Я сама не до конца понимала, что именно они изменили, ведь мы целовались и раньше.

Теперь они все больше вызывали это тихое и ноющее чувство в груди, от которого хотелось придвинуться ближе и никуда не уходить.

Мы посидели еще, глядя на звезды и слушая сверчков, пока Зинаида Павловна не высунулась из окна и не сказала, что комары сожрут, если не зайдем. И мы зашли. Артем ушел к себе в кладовку, я в свою комнату с иконой.

Кровать оказалась железной, с панцирной сеткой, которая проседала подо мной как гамак и скрипела при каждом движении. Подушка пахла лавандой и старым шкафом. Одеяло было ватным и тяжелым, но я не хотела спать без него, несмотря на жару.

Лежала и смотрела в потолок. Он был низкий, с трещиной, которая тянулась от угла к лампочке. Лампочку я выключила, и теперь в комнате стоял лунный полумрак. За окном стрекотали сверчки, где-то далеко лаяла собака.

Через фанерную стену я слышала, как Артем снимает ботинки, как скрипит его диванчик, как он переворачивается, пытаясь устроиться на чем-то, что явно было для него маловато. Я лежала и слушала. На одно мгновение мне даже стало стыдно, что я так упорно подслушиваю, а потом вдруг захотелось еще и подсмотреть.

Его дыхание стало ровнее.

Интересно, как он так быстро засыпает? Три минуты — и все, отключился, как по приказу. А я тут лежу с горящими щеками и не могу перестать думать о том, что между нами только фанера.

Я повернулась на бок. Кровать взвыла так, будто на ней умирало крупное животное.

— Алиса, — позвал Артем через стену. — Ты там что делаешь?

Не спал. Или разбудила?

— Пытаюсь найти положение, при котором эта кровать не издает звуков агонии.

— Не найдешь. Такая старая сетка будет скрипеть всегда.

Я повернулась на другой бок. Кровать взвыла снова, но на другой ноте.

— Господи, — проворчала я.

— Попробуй лежать на спине, не двигаясь.

— Ты когда-нибудь пробовал не двигаться во сне?

— В армии спал на земле, не двигаясь, когда над головой летали трассеры. Сможешь — если захочешь.