Книга Снежная Принцесса Для Дракона, страница 45 – Алекса Рид

Он отпустил меня, отступил на шаг. Его крылья расправились. Он посмотрел на меня ещё мгновение, его глаза в темноте казались совсем чёрными, бездонными. Потом он оттолкнулся от земли, мощный взмах крыльев поднял облако снежной пыли, и взмыл в ночное небо, быстро превратившись в тёмный силуэт на фоне луны, а затем и вовсе растворившись в темноте.

Я стояла одна на заснеженной поляне, дрожа от холода и переполняющих эмоций. На лбу всё ещё горело место поцелуя. В ушах стоял гул ветра и память о свисте крыльев. В груди, под рёбрами, поселилось странное, тёплое и тревожное чувство. Я только что согласилась на аванттуру, по сравнению с которой мой побег в замок казался детской прогулкой. Я вернулась к началу, но уже другой. И на этот раз я не буду отступать.

Я посмотрела на тёмное небо, где он исчез.

Утро было неестественно ярким. Солнце, долгое время скрывавшееся за серыми тучами, вдруг выкатилось на безоблачное небо и принялось безжалостно отражаться от бесконечных снегов, заливая мою комнату слепящим, холодным светом. Оно словно издевалось над настроением.

Родители сияли от новости, которую я рассказала за завтраком. Мать суетилась, укладывая в дорожный сундук не только необходимые вещи, но и десятки мелочей — любимую шаль, баночку мёда из нашего сада, засушенные цветы «на счастье». Её глаза блестели, и на щеках играл румянец. Отец, обычно сдержанный, похлопал меня по плечу так, что я чуть не споткнулась.

— Молодец, дочка. Мудрое решение. Это честь для нашего рода. И твой долг перед короной, — говорил он, и в его голосе звучало глубокое, неподдельное удовлетворение.

Их радость обжигала. Она была искренней, тёплой, и от этого становилось только тяжелее. Я пила чай, глотая вместе с ним комок в горле. Они так рады, что я уезжаю. Мысль, несправедливая и эгоистичная, упрямо крутилась в голове. Разве так должны радоваться родители, провожая дочь из дома?

Я была подавлена. Этот восторг, эта суета — всё это казалось спектаклем, в котором я играла главную роль, не зная текста. Я механически помогала матери складывать платья, кивала на наставления отца, но внутри была пустота, лишь изредка пронзаемая острыми уколами паники. А что, если король передумал? Что если это была лишь любезность, а теперь, увидев моё согласие, он найдёт причину отказать? Что если Ричард… Я не давала себе додумать эту мысль.

Когда во дворе заскрипели полозья и раздался цокот копыт, сердце ёкнуло. Я подошла к окну. Во двор, запорошенный свежим снегом, въехала королевская карета. Не та, роскошная и вычурная, в которой он приезжал с визитами, а более строгая, тёмно-синяя, с золотым гербом на дверце. Её сопровождало всего двое всадников в синих плащах.

Прощание было быстрым. Мать, наконец, расплакалась, прижав меня к себе. Отец обнял крепко, по-мужски, и прошептал на ухо: «Держись, Хлоя. И помни — дом твой всегда здесь». Эти слова чуть не растрогали меня до слёз, но я лишь кивнула, боясь, что голос подведёт.

Я села в карету. Кожаные сиденья были холодными. Дверца закрылась, отсекая меня от родного крыльца, от лиц родителей, машущих рукой. Карета тронулась, мягко покачиваясь на ухабах. Я прижалась лбом к ледяному стеклу, глядя, как знакомые очертания поместья уменьшаются, скрываются за деревьями.