Книга Снежная Принцесса Для Дракона, страница 77 – Алекса Рид

Кассандра подошла к нему и молча взяла его за руку. Он вздрогнул, но не отдернул ладонь.

Три долгих, напряжённых дня, наполненных допросами, проверками и тяжёлым, давящим молчанием. Охрану в замке удвоили, а затем утроили. Каждого слугу, каждого стражника, каждого чиновника повторно проверила личная гвардия Ричарда и люди короля. Шепотки по коридорам стали ещё тише, взгляды — ещё осторожнее. Замок, и без того напоминавший крепость, окончательно превратился в осаждённую цитадель, где каждый мог оказаться врагом под личиной друга.

Я сидела у себя в комнате, глядя в окно на патрули, сновавшие по двору. На шее под высоким воротником платья была аккуратная повязка. Лекарь сказал, что шрам будет едва заметен. Физический шрам. Остальные — те, что внутри, — заживали куда медленнее. Каждую ночь мне снился холод стали на коже и глаза Оскара. Сперва мудрые и спокойные, а потом ледяные и безумные. Абрахам. Вернее, тот, кто выдавал себя за него. До сих пор не верилось. Как можно было так долго, так безупречно играть роль? Кто на самом деле был этот человек и где теперь настоящий мастер Абрахам? Эти вопросы висели в воздухе, отравляя его.

Король, как я слышала от придворных, сначала отказывался верить. «Абрахам служит короне с времён моего отца! Он — ходячая библиотека, а не заговорщик!» Тело настоящего Абрахама не нашли. А значит, под его личиной мог скрываться кто угодно. И скрывался. Оскар. Дважды проникший в самое сердце доверия — сначала как учитель, потом как наставник. Идеальная маскировка. Теперь это понимали все. И от этого становилось ещё страшнее.

В мою комнату почти никто не заходил, кроме горничных с едой и лекаря. Даже Кассандра, обычно такая стремительная, лишь однажды заглянула на минуту, бледная, с огромными глазами, быстро обняла меня и так же быстро ушла, бормоча что-то о «необходимости дать мне покой». Луниана я не видела вовсе. Говорили, его забрали на беседу к королю и Ричарду, а потом он заперся в лаборатории, вернее, в том, что от неё осталось после обысков.

И Ричарда я не видела. Все три дня. Это было больнее всего. Я понимала — дела, расследование, безопасность королевства. Но часть меня, глупая, ранимая часть, ждала. Ждала, что дверь откроется, и он войдёт.

И вот, на четвёртый день, ближе к вечеру, когда солнце уже касалось верхушек елей за стенами замка, в дверь постучали. — Войдите, — сказала я, не вставая с кресла.

Ричард. Без парадного мундира, в простом тёмно-зелёном дублете, с тенью усталости под глазами, но собранный, как всегда. Он закрыл за собой дверь и секунду просто смотрел на меня. В его взгляде было что-то сложное, тяжёлое. — Хлоя, — наконец произнёс он. Голос был хрипловатым, будто много говорил или не говорил ничего долгое время.

— Ваше Высочество, — кивнула я, стараясь держать тон нейтральным, почти официальным. Он сделал несколько шагов вглубь комнаты, но не сел. Стоял посередине, словно не зная, с чего начать.

— Я… я пришёл извиниться, — выговорил он наконец, и слова давались ему с видимым трудом. Я подняла брови. — Передо мной? За что? — За то, что произошло. За то, что я позволил этому произойти. — Он сжал кулаки. — Он был под боком. Все эти недели. И я… я ничего не заподозрил. Ты могла пострадать. Или того… того хуже. Из-за моей слепоты.