Книга Снежная Принцесса Для Дракона, страница 80 – Алекса Рид

Я слушала, и сердце болело — и за неё, и за него, и за себя. Это было красиво. Глупо, наивно, невероятно опасно, но чертовски красиво. И в этом безумии была какая-то чистая, дикая правда, которой так не хватало в наших жизнях, опутанных долгом и условностями. — Он сумасшедший, — прошептала я, но в моём голосе не было осуждения. — Да, — согласилась Кассандра, и на её губах дрогнула тень улыбки. — Безумный и прекрасный в своей безнадёжности. Но… — Она отпила чаю, и её лицо снова стало маской принцессы. — Скоро свадьба. И мне пора, наконец, перестать верить в сказки.

С Лунианом я встретилась днём позже, в пустующей, прохладной зале практической магии. Никакого нового преподавателя нам не назначили, и занятия прервались. Но нам нужно было куда-то девать энергию, страх и невысказанные мысли. Мы просто стояли в центре пустого зала, и я создавала в воздухе сложные, ажурные снежинки, а он с невероятным напряжением пытался заставить небольшой каменный блок сдвинуться с места.

— Кассандра рассказала мне, — сказала я наконец, не глядя на него, наблюдая, как моя снежинка медленно тает. Он вздрогнул. Камень под его руками дёрнулся и с глухим стуком упал на бок. — Рассказала… что именно? — его голос был натянутым, как тетива. — О твоём предложении. Сбежать. Яблоневый сад, дети, свобода. Весь этот… красивый бред.

Он опустил руки, отвернулся. Его уши горели ярким румянцем. — Я знаю, что это было глупо, — пробормотал он. — Безумно. Неподобающе. Я не должен был… — Да, ты сумасшедший, — перебила я, наконец повернувшись к нему. — Предложить наследной невесте принца бежать в горы! Ты понимал, что было бы, если бы вас поймали? Для тебя — петля или темница. Для неё — позор, расторжение договора, возможно, война!

Он обернулся, и в его глазах, обычно таких неуверенных, вспыхнул огонь. — Я знал всё это! — выпалил он. — Я прокручивал в голове каждый ужасный исход! Но я также знал, что если не скажу, не попробую, то буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Всю свою долгую, серую, никчёмную жизнь, которую мне суждено провести в тени великих магов и принцев! Лучше сделать и жалеть, чем вечно жалеть о том, что не сделал! Это был… порыв. Импульс. Я увидел её такой печальной после всего этого кошмара с Оскаром, такой потерянной в своих будущих обязанностях… и слова просто вырвались. Я предложил ей выход. Знал, что она, скорее всего, откажется. Но хотел, чтобы она знала — у неё был выбор. Хоть какой-то.

Он говорил с такой страстной, отчаянной искренностью, что мой гнев начал таять, как те снежинки под потолком. Я видела перед собой не коварного соблазнителя и не расчётливого предателя, а просто молодого человека, ослеплённого чувством и отчаянием. Такого же запутавшегося, как и все мы. — Она сказала, что перестанет верить в сказки, — тихо сказала я. Луниан горько усмехнулся, провёл рукой по лицу. — Она права. Мы все должны. Сказки — для детей и дураков. А мы… мы взрослые. У нас есть долг. — Он посмотрел на упавший камень. — Какой бы тяжёлый он ни был.

Мы стояли в тишине, нарушаемой лишь завыванием ветра в печных трубах. Потом я не выдержала и тихо рассмеялась. Сначала несмело, а потом всё искреннее. Это был смех облегчения, смех над всей абсурдностью нашей ситуации. — Боги, Луниан, — выдохнула я, утирая руки. — Ты реально предложил ей стать фермершей в каких-то заросших предгорьях? Принцессе Кассандре? Он сначала смотрел на меня с недоумением, а потом его лицо тоже расплылось в улыбке, смущённой, немного виноватой. — Ну… сад-то, говорил, яблоневый! И конюшня! — Он развёл руками. — Это же аргументы! — Невероятные, — фыркнула я, качая головой. — Просто эпические. Наш смех, звонкий и немного истеричный, раскатился по пустому залу, сгоняя с него мрак последних дней. Мы смеялись над его безумием, над её отказом, над нашими запертыми в клетках судьбами. В этом смехе не было счастья, но было какое-то горькое товарищество, понимание, что мы все в одной лодке, которая, возможно, тонет, но пока ещё на плаву.