Книга Снежная Принцесса Для Дракона, страница 88 – Алекса Рид

Это слово, брошенное с таким холодным презрением, задело меня за живое. Хлоя, он просто зол. Всё хорошо… Но я лишь опустила голову, сжимая руки в замок, чтобы они не дрожали. — И ты уверена, графиня, — король снова понизил голос, превращая его в опасное, ползущее шипение, — что тебе нечего мне сказать? Ни одной догадки? Ни одного подозрения? Возможно, ты что-то заметила, но побоялась рассказать? Знай, сейчас любая мелочь может быть важна.

Это была последняя ловушка. Предложение «помочь», за которым скрывалось требование предать. В горле встал ком. Глаза невольно наполнились слезами от напряжения и страха. Я покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Долгая, мучительная пауза. Король смотрел на меня, и казалось, он видит каждую мою мысль, каждый удар сердца. — Хорошо, — наконец произнёс он, и в его тоне появилась усталая, разочарованная нота. — Можешь идти. Но не покидай замок. И помни: укрывательство государственного преступника — преступление само по себе. Сурово караемое. — Я понимаю, Ваше Величество, — прошептала я, делая шаг назад, потом ещё один.

Я вышла из тронного зала, и огромные двери закрылись за мной с глухим, окончательным стуком. Только тогда я позволила себе вздохнуть — прерывисто, судорожно. Всё тело трясло, как в лихорадке. Я прислонилась к холодной стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Я выдержала, не сказала. Но чувство было такое, будто прошла по лезвию бритвы, и оно всё ещё режет подошвы. Я почти не помнила, как добралась до своих покоев в восточном крыле. Ноги несли сами, ведомые единственным желанием — спрятаться, закрыться, оказаться в безопасности хоть на минуту. Я втолкнулась в комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, зажмурившись. Тишина. Только моё неровное дыхание.

— Ты справилась, — прозвучал тихий голос из глубины комнаты. Я вздрогнула и открыла глаза. У камина, в кресле, полускрытый тенью, сидел Ричард. Он смотрел на меня, и в глазах не было ни привычной насмешки, ни королевской надменности.

Увидев его, последние остатки самообладания рухнули. Слёзы, которые я с таким трудом сдерживала перед королём, хлынули потоком. Я не издала ни звука, просто стояла и плакала, беспомощно, по-детски. Он встал и за несколько шагов преодолел расстояние между нами. Не говоря ни слова, он обнял меня. Крепко, по-настоящему. Его руки сомкнулись на моей спине, одна ладонь легла на затылок, прижимая к его плечу.

И я, забыв обо всём — о страхе, о долге, о приличиях, — вцепилась в него, в ткань его рубашки, и разрыдалась в полную силу, трясясь в объятиях. — Я… я ничего не сказала, — выдохнула я сквозь рыдания, уткнувшись лицом в его плечо. — Ничего… Но он всё подозревает… про Луниана… — Знаю, — его голос был низким и спокойным прямо у моего уха. — Я знаю. Но ты молодец. Ты была сильной.

— Мне было так страшно, — призналась я, и это было самым искренним, что я говорила за весь день. — Я знаю, — повторил он, и его рука мягко гладила мои волосы. — Но я не сомневался в тебе. Ни секунды. Эти слова стали тем якорем, который медленно начал вытаскивать меня из пучины паники. Я продолжала плакать. Он доверяет мне. Постепенно рыдания стихли, сменившись тихими всхлипами. Я не отпускала его, и он не торопился разжимать объятия.

Мы просто стояли так, в тишине комнаты, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине. В его объятиях не было страсти, как в той безумной ночи в библиотеке. Тихое, твёрдое «я здесь». — Что теперь будет? — прошептала я наконец. — Теперь, — он осторожно отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо, и большими пальцами стёр слёзы с моих щёк, — теперь отец будет искать. Дом Фэррен будет требовать объяснений. А мы… мы будем делать вид, что ищем вместе со всеми. И надеяться, что они уже далеко.