Книга Снежная Принцесса Для Дракона, страница 96 – Алекса Рид

Их слова повисли в воздухе. И вдруг — осенило. Так просто. Так очевидно. Ледники в подвалах не справляются. Продукты портятся. Мой лёд. Не для боя. Не для красоты. Для сохранения. Для жизни в другом её проявлении — в виде пищи, запасов.

Я замерла с куском пирога на полпути ко рту, сердце заколотилось от внезапного, стремительного возбуждения. Я могу создать не просто холодное место. Я могу создать идеально контролируемую, постоянную температуру. Не ледник, который тает, а магическую камеру, где холод будет поддерживаться силой магии. Где продукты будут сохраняться месяцами.

Это было полезно. Практично. Возможно, не так, как сад Элиоса. Но это была реальная помощь замку, его жителям, королевской казне. Это было служение через мою, такую строптивую и пугающую, силу. Я отставила почти нетронутый пирог и встала. Усталость как рукой сняло. В голове уже строились планы, рисовались образы: отдельная комната в глубине подвалов, стены, покрытые вечным, не тающим инеем, полки, где царит идеальный для хранения холод... Нужно продумать изоляцию, систему доступа, как поддерживать магию, не находясь там постоянно...

Я ворочалась, мысленно проигрывая завтрашний экзамен, рисуя в воображении кристальные стены ледника, идеальные геометрические формы инейных узоров. Усталость, наконец, навалилась, унося в темноту.

И вдруг, он был здесь. Сидя на краю кровати, будто так и было всегда. Лунный свет, которого в реальности не было, серебрил его волосы и профиль. Он был без камзола, в простой белой рубашке, расстегнутой на груди.

— Я скучал, — произнес Ричард, и голос его горяч и невыносимо реален. Пальцы коснулись моей щеки, провели по линии челюсти. Это сон, я знаю. Слишком ярко, слишком желанно, чтобы быть правдой. Но разве в снах есть эта логика? Во сне можно все. — Ричард, — прошептала я.

Он наклонился, и губы нашли мои. Во сне ведь нечего стеснятся, да? Он сразу углубил поцелуй, проникая языком в мой ротик. И я ответила. Отбросила все мысли, все страхи. Вцепилась пальцами в его волосы, притянула ближе, позволяя его языку делать всё. Реальность сна была ошеломляющей, я чувствовала каждую шероховатость его губ, тепло, кожи сквозь тонкую ткань, жесткость его пальцев, впившихся в мои бедра.

Он сбил с меня одеяло, его руки скользнули под ночную рубашку, ладони обжигающе горячими легли на талию, на рёбра, на грудь. Большие пальцы провели по соскам, заставив их затвердеть, и я выгнулась, тихо простонать в губы.

— Показать, как скучал? — прошептал Ричард, отрываясь от моих губ, его дыхание обжигало кожу шеи. Он скинул с меня рубашку одним резким движением, и холодок воздуха тут же сменился жаром тела, нависшего надо мной. Он был прекрасен в лунном свете — мускулистый, с хищной грацией дракона даже в человеческом облике.

Моими пальцами овладела какая-то дерзкая, сонная уверенность. Я толкнула его, заставив откинуться на спину, и сама оказалась сверху, оседлав его бёдра. Глаза, тёмные и полные изумлённого восторга, наблюдали за мной. Я не отводила взгляда, пока пальцы расстёгивали пояс брюк, а затем стягивали их вниз. Он помог мне, приподняв бёдра, и вот он лежал обнажённый передо мной, возбуждённый и прекрасный.

Не смущаясь, я наклонилась, взяла его в руку, чувствуя, как он пульсирует от напряжения. Потом, поймав взгляд, полный немого вопроса и жгучего ожидания, коснулась губами кончика, ощутив вкус. Он резко вдохнул, пальцы вцепились в простыни. Я продолжила, опускаясь ниже, взяв его глубже в рот, движением головы и языка даря ему то медленные, то резкие волны удовольствия, слушая, как его дыхание срывается на низкие, хриплые стоны.