Книга Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы, страница 19 – Лилия Романова

— Твои письма будут возвращены.

Я усмехнулась.

— Великодушие главы рода?

— Приказ.

— Вот теперь верю.

В его глазах снова мелькнуло золото, но оно погасло быстрее, чем раньше. Может быть, потому что он устал за ночь. Может быть, потому что впервые начинал понимать: прежняя Мирана, которая проглатывала холод ради мира в доме, осталась в Палате вместе с его уверенностью.

— Я приеду в Палату сама, — сказала я. — До третьего удара.

— Ты не понимаешь, что будет там.

— Не понимаю. Но я хотя бы услышу правила от тех, кто не пытался вчера назвать меня ошибкой.

— Палата не защищает людей. Она защищает клятвы.

— Прекрасно. Люди у меня с защитой всё равно не справились.

Он закрыл глаза на одно мгновение.

Кайрен Дарр. Глава рода. Дракон, перед которым склонялись те, кто вчера смотрел, как меня лишают имени. И всё же сейчас он стоял в моей крошечной комнате, где ему было слишком тесно, где его власть не помещалась между кроватью и столом, где пепел на моих руках не признавал его права приказывать.

Когда он открыл глаза, взгляд стал холоднее.

Значит, он снова выбрал броню.

— Если ты выйдешь отсюда одна, — сказал он, — я приставлю к тебе людей.

— Нет.

— Это не обсуждается.

— Всё, что касается меня, теперь обсуждается со мной.

— Ты всё ещё связана с моим родом.

— Тогда твоему роду придётся впервые спросить, а не взять.

Пепел снова поднялся. На этот раз сильнее.

Он прошёл по моим рукам серебристым огнём, коснулся воздуха между нами, и Кайрен резко отступил. Не от страха. От боли? Нет. От невозможности приблизиться. Будто сама клятва напомнила ему: право подходить ближе сгорело вместе с его словами у алтаря.

На стене вспыхнул знак.

Мы оба повернулись одновременно.

Серые линии, которые раньше едва проступали в штукатурке, теперь налились тёмным серебром. Они складывались в круг, но не такой, как знак Палаты на двери. Этот был старше. Грубее. Внутри круга проступала чаша с двумя языками огня: один тянулся вверх ровно, второй изгибался к нему, будто не подчинялся, а выбирал.

Кайрен побледнел.

Я впервые видела, чтобы он так смотрел на символ. Не как глава рода, оценивающий угрозу. А как человек, который узнал то, чего не должно было быть в дешёвой комнате на окраине столицы.

— Что это? — спросила я.

Он не ответил сразу.

Пепел на ладонях затих, будто тоже ждал.

Кайрен сделал шаг к стене, но знак вспыхнул алым по краю, и он остановился. Не из-за меня. Из-за него.

Из-за огня.

— Откуда он здесь? — произнёс он.

— Я спрашиваю тебя.

Он медленно повернулся ко мне.

На его лице больше не было злости. Только напряжение, очень похожее на то, что я видела вчера у Орена в Палате.

Страх.

— Этот знак не должен появляться сам.

— У нас со вчерашнего дня многое не должно.

Кайрен смотрел на меня так, будто только что увидел не бывшую жену, не женщину в чужой комнате, не помеху для дома Дарров.

А дверь, за которой стояло нечто большее, чем его родовая власть.

— Это знак Главной хозяйки брачного огня, — сказал он наконец. — Такой знак не принадлежит разведённым жёнам, Мирана.

Я посмотрела на свои ладони, потом на стену.

Чаша с двумя языками огня горела всё ярче.

— А кому он принадлежит?

Кайрен молчал слишком долго.

Потом тихо произнёс:

— Той, перед кем сама Палата должна открыть внутренний круг.