Книга Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы, страница 42 – Лилия Романова

— Правда?

— Да. Вам легче обвинить меня, чем признать, что ваш брак разрушился не за один день.

Эти слова ударили точно.

Не потому, что были правдой. Потому что в них было достаточно правды, чтобы причинить боль.

Наш брак действительно разрушился не за один день. Он трескался долго: в молчаниях Кайрена, в холодных завтраках, в наставлениях Сайлы, в моих попытках быть удобнее, тише, достойнее. Иллара не создала пустоту между нами с нуля. Она вошла туда, где Кайрен уже перестал держать дверь закрытой.

Но это не снимало с неё вины.

И не снимало вины с него.

— Мой брак — не ваша защита, Иллара, — сказала я. — Даже если он был слабым, это не давало вам права касаться моей клятвы.

— Я не знала, что касаюсь вашей клятвы.

— На пластине были имена.

Она замолчала.

Совсем ненадолго.

— Я не читала.

И вот тут даже кто-то из Совета не выдержал и тихо усмехнулся. Не громко, не открыто, но достаточно. Иллара услышала. Её лицо стало ещё бледнее, и это снова сработало в её пользу: она выглядела не пойманной, а раненой.

Кайрен сделал шаг к ней.

— Иллара, посмотри на меня.

Она подняла голову сразу. Слишком быстро для женщины, которая только что якобы боялась. Но Кайрен, кажется, не заметил. Или не захотел заметить.

— Ты была у нашей клятвы за день до развода, — сказал он. — И не сказала мне.

— Потому что не придала значения. Кайрен, я клянусь, если бы знала, что это важно…

— Не клянись, — резко произнёс Орен.

Иллара осеклась.

Хранитель смотрел на неё холодно.

— В зале Совета, после открытого испытания, любые новые клятвы без алтаря и записи могут исказить след. Не произносите то, что не готовы отдать огню.

Эта фраза легла между ними, как нож на стол.

Иллара медленно опустила руку.

— Хорошо, — сказала она почти шёпотом. — Я не буду клясться. Я просто скажу: я не хотела вреда.

Кайрен молчал.

Я видела, как он борется с собой. В нём поднималась прежняя привычка — закрыть Иллару, принять её объяснение, объявить образ неполным, потребовать от Палаты нового разбирательства. Это было бы удобно. Не легко, нет. Но привычно.

И вдруг он посмотрел на меня.

Не на мои ладони. Не на пепел. На меня.

Будто впервые за всё это время пытался понять, что я чувствую, стоя здесь, в центре зала, где мой вчерашний позор уже успели превратить в дело Совета.

И от этого взгляда мне стало не легче, а больнее.

Я не хотела его позднего понимания.

Оно приходило после того, как меня уже сожгли.

— Мирана, — сказал он тихо.

Я почти ненавидела своё имя в его голосе.

— Что?

Он хотел спросить. Я видела. Хотел спросить, знала ли я. Хотел спросить, почему не сказала раньше. Хотел спросить что-то, что опять поставило бы меня в положение женщины, обязанной доказывать свою невиновность.

Но не спросил.

Вместо него заговорил лорд Велар:

— Испытание показало возможное вмешательство госпожи Вейн в брачную пластину рода Дарров. Однако образ требует подтверждения архивной записью Палаты. До её поднятия Совет не вынесет обвинительного решения.

Конечно.

Правда показала руку, но власти понадобилась печать.

— А Дом пепельных клятв? — спросил кто-то из старших родов. — Пока эта женщина носит силу, каждую клятву можно будет оспорить.

— Не каждую, — ответил Орен. — Только ту, что сама откликнется.

— Очень удобно.

— Для правды — да, — сказал хранитель.