Книга Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы, страница 43 – Лилия Романова

Велар бросил на него холодный взгляд.

— Совет постановляет: Дом пепельных клятв не закрывать до завершения архивной проверки, но ограничить его действие. Мирана Дарр не имеет права принимать новые спорные клятвы без присутствия представителя Палаты и свидетеля Совета. Толпа у её дверей должна быть разогнана. Любые обвинения в проклятии дома Дарров до окончания проверки считать неподтверждёнными.

Это было не победой.

Но и не поражением.

Я выдохнула только тогда, когда поняла, что всё ещё стою.

— Что касается госпожи Вейн, — продолжил Велар, — ей предписывается оставаться в пределах столицы до выяснения обстоятельств появления у брачной пластины.

Иллара склонила голову.

— Разумеется.

Она произнесла это так мягко, что любой другой услышал бы покорность.

Я услышала расчёт.

Слушание завершилось не сразу. Совет ещё спорил о порядке архивной проверки, Орен настаивал на праве Палаты поднять полную запись без участия родов, Вейны требовали присутствия своего наблюдателя, Сайла пыталась говорить за дом Дарров, пока Кайрен не остановил её одним взглядом.

Я почти не слушала.

Пепел на моих ладонях стал тяжёлым. Не физически — иначе. Будто испытание не только показало образ, но и вытянуло из меня всё, что держало спину прямой. Мне хотелось уйти. Не гордо. Не красиво. Просто уйти туда, где не надо стоять перед старшими родами и слышать, как они обсуждают мою силу так, будто это новый опасный предмет в их общей комнате.

Когда нас наконец отпустили, я направилась к выходу одна.

Кайрен догнал меня у боковой галереи.

— Подожди.

Я остановилась.

Не потому, что он попросил. Потому что устала идти быстрее, чем боль.

Галерея была пустой, узкой, с высокими окнами, за которыми сгущались сумерки. Серебряные чаши Совета горели вдоль стен ровным холодным светом. Здесь не было толпы, не было Иллары, не было старших родов. Только мы и отражения в тёмном стекле: бывшая жена с пеплом на руках и дракон, который слишком поздно начал смотреть.

— Что ты хочешь услышать? — спросила я.

Он остановился в нескольких шагах.

Ближе не подошёл.

Заметил границу.

Или вспомнил, как пепел заставил его отступить утром.

— Я хочу понять, когда она была в Палате.

— За день до развода. Огонь показал.

— Я не об этом. — Он провёл рукой по волосам, ломая свою безупречную собранность. — Я хочу понять, как она могла попасть к пластине. Доступ был закрыт.

— Мне тоже много чего было закрыто, Кайрен. Но другим, как оказалось, двери открывались легче.

Он вздрогнул едва заметно.

— Я не давал ей такого права.

— Но она стояла у алтаря.

— Я не знал.

— А мне от этого должно стать легче?

Он посмотрел на меня, и в его глазах впервые за эти дни не было ни приказа, ни раздражения, ни попытки сразу найти правильный ответ.

Только растерянность.

Мужчина, который привык управлять огнём, домом, родом и чужими жизнями, вдруг оказался перед простой вещью: «я не знал» не отменяло того, что он сделал.

— Мирана, если она действительно вмешалась…

— Если?

Он замолчал.

Я кивнула, будто так и думала.

— Ты всё ещё ищешь дверь, через которую можно выйти и не увидеть себя в этой истории.

— Я не защищаю её.

— Нет. Ты защищаешь прежнего себя. Того, кто решил, что я заслужила стоять в Палате перед свидетелями и слушать, как ты называешь наш брак ошибкой.