Книга Дракон без лица или вдова для дракона, страница 101 – Елена Байм

Сказал это, и сам слышу, как слабо звучит мое оправдание. Но я говорю чистую правду, я реально… боюсь за нее. Если мой звериный организм способен переварить отраву, то она слабая женщина, один глоток такого вина… Нет! Я не хочу, чтобы она пострадала. Люсьена стала моей слабостью. Я сам себя не прощу если что-то случится с ней.

Смотрю на нее и понимаю, что не поверила.

— Давай, я сейчас свяжусь с Джерри и попрошу, чтобы он все подтвердил. Попрошу не дурачиться, а раскрыть наши с ним договоренности. Настоящие.

Жду ее ответа. Но она смотрит на меня исподлобья и … молчит. Лучше бы кричала, била, чем это молчание.

Тогда я решился ей все рассказать. Отстранился, чтобы не смущать и начал рассказывать. Про то, что отравленный суп — не случайность, что потом в замок проник убийца, а недавно подлили зелье в вино. И выпей я больше, то… стал бы как Харни. Невменяемым, не соображающим, где нахожусь. А так, я лишь потерял память.

Люсьена вдруг вздрогнула и удивленно на меня посмотрела.

— Вы потеряли память? Но ведь вы все помните.

Я поморщился:

— У меня из памяти выпал кусок. Четко помню, как выпил вино. Как поднялся к себе, как позвал тебя. А дальше… пустота. Утром проснулся, списал на перебор. Дескать, выпил лишнего, вот память и отшибло. Но лекарь проверил и подтвердил, это была не случайность. Мне подлили зелье. И я хочу разобраться и вычислить отравителя, иначе в следующий раз он придумает что-то еще.

Девушка долго смотрела в мои глаза, а потом тихо спросила:

— Экономкой?

— Да. Джерри — мой друг, даю слово дракона, он не тронет тебя. Мне надо, чтобы ты переждала этот период где — нибудь в безопасности, подальше от всего этого. У него как раз ушла экономка, место свободно, я уверен, ты справишься.

Я двинулся ближе, сокращая дистанцию.

— Прошу, Люсьена, пойми меня. Пока ты здесь — у меня связаны руки.

Она устало посмотрела на меня и еще тише произнесла:

— Я … согласна.

Я очень надеялся, что она поймет, сможет увидеть за моими резкими жестами и договоренностями не расчет, а заботу. Поймет, что я действую ради нее же самой.

Что рядом со мной очень опасно, что место экономки — вынужденная жертва, на которую я пошел, чтобы выгородить для нее хоть какой-то безопасный угол, как-то помочь.

Я надеялся, что она проникнется. Увидит, как много я для нее сделал. И в знак благодарности за это … останется. Хотя бы на один этот вечер. Не для чего-то большего, а просто чтобы не быть одному в этих стенах, которые внезапно стали казаться слишком большими и пустыми.

Но она встала с края кровати, куда присела, слушая мои объяснения.

— Мне надо собрать вещи, — сказала она, не глядя на меня.

При этом мы оба прекрасно знали, что вещей у нее особо нет. Платье, пару смен белья, может, книга. Это были не сборы, это было бегство из комнаты, от меня.

Я не стал ее задерживать, не протянул руку, не попросил остаться. Потому что почувствовал: нить доверия, и без того тонкая, сейчас натянута до предела. Одно неверное движение, одно лишнее слово — и она лопнет. И тогда вернуть что-либо будет невозможно. Я закрыл глаза.

Выдохнул. Вышел из комнаты, спустился вниз, в рабочий кабинет, прихватив с собой переговорный камень.

Активировал связь, как только закрыл за собой дверь. Джерри отозвался не сразу, и когда его голос наконец прорвался сквозь магический шум, в нем слышался тот самый, знакомый до тошноты, хмельной смех.