Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 120 – Юлий Люцифер

Артарион едва слышно сказал:

— Осторожно.

— Суд назвал меня пустым именем, — продолжила Элина. — Но в ваших камерах под известью лежат имена тех, кого вы тоже считали пустыми. И вы белили стены не потому, что имён нет, а потому, что они мешали вам врать.

Трещина пошла дальше, пересекая раскрытую книгу.

Из-за двери Шай прошептал:

— Я тут.

Элина повернула голову к двери.

— Скажи своё имя.

— Шай.

— Ещё.

— Шай.

Печать дрогнула.

Ренн понял первым.

— Все. Говорите имена.

По коридору прошёл слабый шум. Люди, выведенные из камер, сначала не сразу поняли. Потом Ро подняла голову.

— Ро.

Седой мужчина выпрямился.

— Мирос.

Девушка с руками у груди сказала:

— Тавия.

Кто-то дальше, у поворота:

— Лар.

— Сей.

— Вена.

— Агна, — сказала Элина.

Имя женщины с моста ударилось о камень и вернулось слабым эхом.

Артарион добавил:

— Каэл Морвэйн.

Элина резко посмотрела на него.

Он держался за стену, лицо белое, но взгляд был твёрдым.

— Его тоже пытались превратить в обвинение, — сказал он. — Пусть будет именем.

Печать на полу треснула поперёк.

Дверь раскрылась внутрь.

Шай оказался маленьким, худым мальчиком с тёмными кругами под глазами. Волосы спутаны, на губах трещины. Он стоял, прижимая к себе деревянную ложку, будто это был нож.

Позади него на лежанке сидел мужчина.

Большой когда-то. Теперь — осунувшийся, с впалыми щеками и пустым взглядом. На запястьях — старые следы белых цепей. Он смотрел на открывшуюся дверь без понимания.

Шай сделал шаг к Элине.

— Можно?

Вопрос был не о выходе.

Он спрашивал, можно ли поверить.

Элина протянула ему руку ладонью вверх.

— Да.

Он взял её осторожно.

Его пальцы были ледяными.

Мира тут же вмешалась:

— Всё, трогательная сцена окончена, ребёнка мне. Когда ел?

— Не помню.

— Прекрасно. Ещё один любимый ответ моих пациентов.

Она подхватила Шая под плечи и передала его Тиссе, которая уже спустилась в нижний коридор и выглядела так, будто готова шить саваны для всей судебной палаты из их же флагов.

— Держи, — сказала Мира. — И не давай ему падать.

— Я портниха, а не нянька.

— Сегодня все расширяют ремесло.

Тисса взяла мальчика бережно.

— Если вырвет на рукав, выберу другой.

Шай моргнул.

— Что?

— Живи пока. Потом объясню.

Вторая дверь оставалась закрытой.

Там никто не стучал.

Элина подошла к ней.

— Кто там?

Ответа не было.

— Слышишь меня?

Тишина.

Артарион встал рядом.

— Печать сильнее.

— Почему?

— Она не просто держит. Она скрывает.

Ренн присел и провёл пальцами над белым кругом.

— Здесь нет имени.

— Как это?

— В первой печати имя было запрещено. Здесь — вырезано.

Элина почувствовала, как холод прошёл по спине.

— Вырезано из чего?

— Из судебной записи, — сказал Артарион. — Так делают с теми, чьё существование хотят не наказать, а уничтожить полностью.

Мира резко повернулась.

— В нижнем суде такого не должно быть.

— Многого не должно быть, — ответил Ренн.

Из глубины коридора донёсся гул.

Не эхо имён.

Шаги.

Много.

И металлический звон.

— Второй отряд, — сказал Ренн. — Быстро.

Элина опустилась на колени перед второй печатью.

Белый круг был чище первого. Нет трещин, нет краёв, за которые можно ухватиться. В самой середине раскрытой книги была пустая строка. Не пустая как место для имени. Пустая как рана после удалённого слова.

— Я не могу назвать того, чьё имя вырезали, — сказала она.