Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 121 – Юлий Люцифер

Артарион посмотрел в сторону поворота.

— Тогда не называй.

— Что?

— Ты сама сказала: Пепельная память держится не только на мёртвых следах, а на живых именах. Но если имени нет, ищи не слово. Ищи след того, что осталось вокруг.

Элина посмотрела на дверь.

— Вокруг чего?

— Вокруг отсутствия.

Мира раздражённо прошептала:

— Как же я не люблю, когда он звучит умно и опасно одновременно.

Элина положила обе руки по краям печати.

Не на белую книгу. Рядом.

Камень был холодным. Под ним не было имени. Никакого отклика, никакого следа букв. Только пустота, тщательно выскобленная из записи.

Она закрыла глаза.

Не слушала стены.

Не пыталась заставить камень говорить.

Она искала края.

Когда из ткани вырезают кусок, остаётся форма отсутствия. Когда из дерева вынимают сучок, вокруг меняется рисунок волокон. Когда человека удаляют из книги, строки вокруг всё равно помнят, что когда-то обходили его имя.

Элина почувствовала не имя.

Место, где оно было.

Тяжёлое. Женское? Нет. Старое? Не понять. Рядом — запах лекарственного спирта, холодного железа, мокрой шерсти. Ещё — ощущение кольца на пальце, снятого силой. Не брачного. Печатного. Человек внутри был кем-то, кто имел право подписывать документы. Потом это право вырезали вместе с именем.

Элина открыла глаза.

— Здесь не ребёнок.

— Кто? — спросил Ренн.

— Свидетель.

Артарион резко повернулся к ней.

— Какой свидетель?

— Тот, кому не дали попасть на суд.

Белая печать стала холоднее. Значит, верно.

Из-за поворота показались первые стражники. Ренн сразу встретил их ударом. Мечи столкнулись, по коридору пошёл звон. Тисса увела Шая и остальных за спины пепельных воинов. Финн, появившийся неизвестно откуда, метнул нож в лампу над головами стражников. Бесцветное пламя погасло, и часть коридора ушла в полутьму.

— Я случайно! — крикнул он.

— Удачно случайно! — отозвался Ренн.

Артарион шагнул к бою.

Элина схватила его за рукав.

— Нет.

— Они прорвутся.

— Тогда стойте рядом и не тратьте силу, пока можно не тратить.

Он посмотрел на её руку на своём рукаве.

— Это приказ?

— Да.

— Ты быстро учишься плохому.

— У хороших учителей.

Он остался.

Элина снова прижала ладони к печати.

— Ты внутри, — сказала она двери. — Я не знаю твоего имени. Его вырезали. Но ты был свидетелем. Тебя убрали не потому, что ты пустое место. А потому что ты видел то, что им мешало.

Тишина.

— Если ты можешь стукнуть — стукни.

Ничего.

Ренн отступил на шаг. Один из стражников упал. Второй ударил низко, Финн едва успел отскочить, ругаясь так, что Мира бы оценила, если бы не была занята перевязкой человека на ходу.

Элина наклонилась ближе к двери.

— Не имя. Знак. Любой.

Внутри долго не было звука.

Потом.

Скрежет.

Очень тихий.

Будто ноготь провели по камню.

Раз.

Пауза.

Ещё раз.

Потом три быстрых.

Ренн, не оборачиваясь, сказал:

— Это не стук.

Артарион резко выдохнул.

— Судебный счёт.

— Что?

— Старые писцы так помечали строки в книге. Один. Один. Три. Номер страницы?

Элина посмотрела на печать.

— Страница сто тринадцать?

Белая книга на полу дрогнула.

Нет.

— Один, один, три, — повторила она. — Это не число?

Внутри снова скрежет.

Один.

Два.

Пауза.

Один.

Артарион сказал:

— Глава закона. Двенадцатая, первая статья.

Ренн коротко бросил:

— О чём?

— О праве последнего свидетельского слова перед отречением.