Книга Дом отравы и крови, страница 67 – Алексис Л. Менард

Он не надел рубашку после душа. У него были татуировки. Прямо над сердцем – три пересекающихся круга с затемненным центром. С другой стороны груди – цифры, из которых складывалась какая-то дата. Однако мое внимание привлекли не столько татуировки, сколько бронзовый оттенок его кожи в тусклом свете настенных ламп. Тени очертили рельефные мышцы его груди и скользили глубже с каждым тихим вдохом. Полоска коротких темных волосков внизу живота уходила под ремень брюк, и мне потребовалось собрать в кулак всю силу воли, чтобы отвернуться.

— У тебя хобби такое – подглядывать из-за угла?

Я всего лишь на него посмотрела, но он отвел свои глаза цвета стали от бутылки, и наши взгляды встретились. Его черные от влаги волосы больше напоминали разлитые чернила и были зачесаны назад, как будто он только что провел по ним рукой.

— Ну, что скажешь? – спросил он, ухмыльнувшись краешком своих идеальных губ.

— Не знала, что у тебя столько татуировок, – ответила я, надеясь, что в скудном свете не видно, как кровь прилила к моей шее.

Кроме тех рисунков, что покрывали его грудь, еще и затейливые изображения с абстрактной символикой, на первый взгляд совершенно непонятной, рукавом спускались по плечу до локтя его искусственной руки.

— Ну, ни одна из них не двигается, поэтому я решил, что они не стоят упоминания.

Он перевел взгляд на мое предплечье, где фамильяр уже заскользил по коже, почувствовав внимание. Обычно змейка пряталась от других, находя убежище под рукавом каждый раз, когда в комнату заходил кто-то из моих братьев. Однако в присутствии Нико она оживала, словно была рада его обществу.

Вот предательница нарисованная.

— Буду знать, – сказала я, прислонившись к дверному косяку, и кивнула в сторону прихожей. – Кто приходил?

— Человек от Соломона. – Нико встал, прошел к кухонному шкафу и достал оттуда высокий стакан. – Дядя настаивает, чтобы я тебя допросил.

— Меня? – Я готова была расхохотаться. – А не ты ли ворвался ко мне домой и предложил плату за мою руку? Я узнала, что породнюсь с вашей семьей, примерно за три минуты до того, как подписала договор. Зачем бы ему понадобилось меня допрашивать?

— Потому что он считает, что у твоей семьи есть еще какие-то дела с Фиренце.

Он со стуком поставил стакан на стол рядом с бутылкой. Только тогда я поняла, что происходит.

— И поэтому он посылает бутылку «Векс Веритас», чтобы выведать у меня все грязные подробности?

Я скрестила руки на груди. Злость кипела во мне, словно в раскаленном котле, с которого вот-вот сорвет крышку.

Нико опустил стакан на стол с такой силой, что стеклянное дно громко стукнуло о деревянную столешницу.

— Можем и ножи применить, Милла. Может, лучше прибегнем к более традиционным методам допроса?

— Я бы предпочла, чтобы вы в принципе не применяли ко мне ни магический алкоголь, ни пытки. Я уже сказала, что совершенно не скрывала от тебя, кто я и почему Фиренце были заинтересованы в том, чтобы породниться с нашей семьей. Все ради поезда, и ничего больше. Обычное деловое начинание.

Он зубами вытащил пробку из бутылки и выплюнул мне под ноги через всю кухню.

— Если тебе нечего скрывать, она не причинит тебе боли. – Он щедро налил жидкость в стакан. – Если ты не хочешь отвечать на какие-то вопросы, ты не обязана этого делать, но, по крайней мере, это успокоит дядю, и мы сможем перейти к другим делам. Должен признать, что слова той упырихи и меня заставили засомневаться. Собирателя интересуют только потомки Отмеченных, а не местные. Почему я должен поверить, что ты ничего не скрываешь от нас?