Онлайн книга «Белые розы Равенсберга»
|
Зигрид совершенно не обращала внимания на эту болтовню, она лишь смотрела на ребенка, который поднял на нее свои темно-синие глаза – глаза Ирис. — Не могу распознать наверняка, помечен ли он, – пробормотала Зигрид себе под нос. – Но почему же он не должен быть помечен? Он же ее ребенок, внук казненной! И, тихонько вздрогнув, она отвернулась, к огромному удивлению служанки, которая никак не могла понять странное поведение Зигрид. Тут дверь распахнулась и вошла Ирис – свежая, разрумянившаяся во время прогулки, сама воплощенная юность, грация и счастье. — Ты здесь, Зигрид? – воскликнула она удивленно. – Но это же большая честь для Зигфрида! – добавила она радостно и доброжелательно, и ни малейшего намека на сцену в комнате Зигрид не прозвучало в ее тоне – все было забыто и прощено. — Да, я… я заглянула посмотреть, как у него дела… – ответила Зигрид с запинками, неловко. – У него ведь была плохая ночь, да? — Да, у всех нас была плохая ночь, – ответила Ирис со свойственной ей покоряющей сердца добротой. – Но как хорошо ты сейчас выглядишь, Зигрид, румянец на лице. Ты немного поспала, пока нас не было? Зигрид провела рукой по своему истертому лицу, отчего оно зарделось еще сильнее. — Нет, – произнесла она кратко, но с огромным усилием овладела собой. Марсель никогда не потерпел бы, если б она плохо обращалась с Ирис, – это ей было ясно. И кто знает, что бы в этом случае случилось – не предписал бы он разлуку и ей, ведь он ослеплен и занят этим существом напротив, которое весь мир считает ее сестрой. И Зигрид переборола себя, протянула Ирис руку, опустив глаза, чтобы взгляд не выдал ее, – ледяную, жесткую руку, но великодушная Ирис, без испытаний и без каких-либо условий приняла безмолвное извинение, как она назвала это в своем сердце, сжала холодную ладонь и ласково погладила ее, глядя на Зигрид с милой улыбкой. — Жаль, что тебя не было с нами, – сказала она, взяв на руки своего малыша, и эта картина могла опьянить красотой любого художника. «Как Непорочная Дева с божественным Младенцем, еще не знающая о семи мечах[229], – невольно подумала Зигрид, и изнуряющая зависть шевельнулась в ее сердце. – Всегда она Мария, а я Марфа… Безупречная – с пылающей отметиной на лбу! И он этого не видит? Не может же он быть настолько слеп?» — Тамтам! – воскликнула Ирис. – Через четверть часа я должна быть готова к обеду – ба! А я буду готова через десять минут, правда ведь, Зигфрид, маленький герой? Ты-то уже готова, Зигрид? Тебе очень идет это платье, но добавь к нему еще пару роз… На моем туалетном столике большой выбор – подойди, отыщем и для тебя. О, булавка? Я дам тебе. Знаешь, вон ту, с бирюзой, которая тебе понравилась, – я дарю ее тебе, ведь я так рада, что ты снова хорошая, родная… Правда, сегодня нам точно придется ждать Фуксию – сегодня так капало с деревьев, что размыло всю пудру на ее лице… Саша и я смеялись. Но чтобы пудру снова так красиво по лицу распределить – на это явно уйдет какое-то время. И, болтая, Ирис булавкой с бирюзой закрепила роскошную розу Поля Нерона[230] на груди Зигрид, а также чмокнула ее в щеку, вместо того чтобы ожидать поцелуя от сестры. Ни благодарности, ни ласкового слова за свою услугу и ценный подарок Ирис не получила, но по безвредности и доброте вовсе не придала этому значения, не обратила внимания и на то, как Зигрид поежилась, ощутив на своей щеке сестринский поцелуй. |