Книга Белые розы Равенсберга, страница 169 – Евфемия фон Адлерсфельд-Баллестрем

Снова повисла пауза, в течение которой лишь Спини сохранял свою странную улыбочку, тогда как Зигрид, бледная, большими глазами смотрела на губы Фуксии.

— Я сразу так и подумала, что вы простудитесь, – продолжила та злорадно. – Босые ноги и тонкий муслиновый пиджак – это же не наряд для штормовой ночи!

— Действительно, – без колебаний согласился Спини. – Вы могли бы оказать мне любезность и предупредить.

— That’s a difficult task in such a situation^[236], – Фуксию замечание Спини ни в коем случае не выбило из седла. – And pray^[237], что отыскали вы в тех жутких комнатах? Совы, летучие мыши и крысы? Хорошенькая компания для подобных экспедиций!

— Ну, в любом случае кое-что получше того, чего удостоились вы, княгиня, – наилюбезнейшим тоном отозвался Спини, вкладывая, так сказать, последнюю стрелу в лук.

— Как это? – лихо бросилась Фуксия навстречу противнику.

— Нашли, чего не искали, – Спини спустил стрелу. – Усы и… А больше-то ничего?

Но свободную дочь свободной Америки не так легко было поставить в тупик. Она равнодушно пожала плечами и с улыбкой приступила к компоту – насколько глубоко стрела вонзилась, разобрать было невозможно, и в наименьшей степени мог это понять Борис, который беспомощно переводил взгляд со своей жены на маркиза и на Зигрид, лицо которой казалось высеченным из камня.

— Эй, что же все это значит? Здесь есть еще и комната с театральным реквизитом, где спрятаны накладные усы? – удивленно спросил профессор.

Князь Хохвальд, поняв, что Спини перед отъездом все же хочет спровоцировать скандал, поднял бокал, который Ратайчак только что наполнил шампанским.

— За здоровье моих гостей! – воскликнул он, и все последовали его примеру.

Таким образом, угрожающая раздором тема была исчерпана, ибо, как только отзвучал звон бокалов, Хохвальд перевел беседу на текущие политические события, что вызвало живое обсуждение, в котором принимали участие и мадам Кризопрас, и Саша, а также иногда Ирис, а самые смелые политические воззрения высказывала Фуксия. Зигрид и Спини молчали, а Борис, который в известном смысле тоже был сражен предыдущей темой, ненавидел говорить за столом о политике и потому предпочел сосредоточить внимание на ананасовом десерте. Выйдя из-за стола, Фуксия первым делом направилась к Гансу аус дем Винкелю и поспешно завела с ним тихий разговор. Но как ни внимательно Борис наблюдал за этим, обращенное к нему лицо певца оставалось безупречно вежливым, и только изредка его прекрасные загорелые черты озарялись смехом, что очень ему шло.

Зигрид удалось задержать Спини по возвращении в салон совсем ненадолго.

— Княгиня Укачина видела нас прошлой ночью? – спросила она, угрожающе глядя на него.

Он пожал плечами.

— Chi lo sà?^[238] – легко произнес он.

— Но она же намекала…

— Всего лишь пробная стрела, cara mia^[239].

— И ничего больше?

— Non sò^[240].

Зигрид в нетерпении разорвала свой носовой платок.

— И к чему же вся эта перепалка? – спросила она яростно.

— О, к тому, что отныне ей известно, что она в моих руках, – улыбнулся Спини и отправился упаковывать вещи.

Но Зигрид не успокоилась. Спросить у Фуксии? Она не была особенно дружна с женой своего бывшего поклонника и к тому же знала присущую американке уклончивость в ответах. Так что, поколебавшись немного, она направилась прямиком к князю Хохвальду, который стоял у бокового стола и наполнял коньяком дорожную флягу.