Книга Белые розы Равенсберга, страница 170 – Евфемия фон Адлерсфельд-Баллестрем

— Почему кавалер так внезапно уезжает? – тихо спросила она.

— Разве он не сказал тебе? – недоверчиво переспросил Хохвальд.

Зигрид взмахнула рукой в нетерпении.

— Ты отказал ему в моей руке?

— Именно так.

— Почему?

— По причинам, которые хотел бы оставить при себе. Ему они известны.

— И потому он уезжает?

— Больше всего ему хотелось бы, чтобы люди здесь поверили, что это произошло из-за отказа.

— Марсель, почему ты не отвечаешь мне прямо? – взмолилась Зигрид тихо и яростно. – Не мне ли следует в первую очередь узнать причину? В чем ты обвиняешь Спини? Нечто бесчестное?

— Разве я уже не сказал тебе, что свои резоны хотел бы оставить при себе?

Зигрид увидела, что так она ничего не добьется.

— Ну, наверное, придется мне удовлетвориться этим, – пробормотала она и добавила, глядя на князя с полуулыбочкой: – В любом случае я признательна, что ты избавил меня от весьма докучливого ухажера…

Хохвальд взглянул на свою невестку с удивлением.

— Зигрид, не overdone ли это^[241], как выразилась бы Фуксия? – возразил он серьезно.

— Разве я когда-то скрывала свои чувства к Спини под маской благожелательности? – высокомерно спросила она в ответ.

Хохвальд отрицательно качнул головой – уравнение не сходилось.

— И тем не менее прошлой ночью ты отправилась с ним на рандеву? – поинтересовался он тихо.

— Я? Кто это сказал? Может, сам Спини? – вспылила она.

— Спокойно, Зигрид, не надо шума. Вас видели!

— О, – произнесла она презрительно, – весьма прискорбно. Впрочем, видели, да не поняли. Мне было по-настоящему плохо прошлой ночью: этот ужас в библиотеке – ты знаешь, к тому же буря… Все это вывело меня из себя. Я брела по коридору и дошла до старого крыла – у себя в комнате я задыхалась… Наткнулась на Спини – впрочем, где и что он вынюхивал, не знаю. Он предложил мне руку, так как я пребывала в полуобморочном состоянии, и хотел что-то показать в старом крыле… Но я не захотела ничего видеть, так что он проводил меня обратно в комнату. Вот и все.

— Будем надеяться, что все, – произнес Хохвальд сухо. Но он не поверил Зигрид, и она это почувствовала.

— Хорошо, что он уезжает, – холодно повторила она. – Я говорю это не только ради меня, поскольку, мне кажется, здесь, в замке, я узнала его лучше, чем, скорее всего, и тебе хотелось бы.

— Вот как! – произнес Хохвальд саркастически. – Но, – добавил он не без резкости, – вероятно, ты права: весьма неприятно терпеть гостей, о которых известно, что они шныряют по дому, а потом пытаются использовать обнаруженное в собственных целях.

— О, но если ничего нет…

— Не стоит беспокоиться. Такого рода темные джентльмены всегда знают, как найти в доме скелет, – проговорил Хохвальд сухо.

— Но… – И Зигрид подступила к нему на шаг ближе, с горящими глазами и румянцем неестественного внутреннего возбуждения на прозрачно-бледных щеках, – но он не воспользуется тем, что выведал, Марсель! Я об этом позаботилась, я!

Хохвальд посмотрел на невестку с изумлением.

— Напрасные хлопоты, дорогая Зигрид, – сказал он, пожимая плечами. – Оставь этому человеку его забавы. Этого не изменим ни ты, ни я.

— И все же Спини опасный человек…

— Ну конечно! Суд, полиция, правда? Если ему так уж хочется, чтобы его подняли на смех, не следует мешать. Кто знает, вдруг это пойдет ему на пользу.