Книга Белые розы Равенсберга, страница 168 – Евфемия фон Адлерсфельд-Баллестрем

Как Ирис и предрекала, Фуксию пришлось долго ждать. Все в конце концов сели к столу, так как те, что собирались уезжать ночным поездом, иначе не успели бы поесть вовсе или ужин оказался бы слишком скудным.

Фуксия, запыхавшись, появилась и заняла наконец свое место за столом, когда подали жаркое. Она надела расписанное вручную платье из плотного китайского шелка, с которым безупречно гармонировало ее лицо, на котором ровным слоем лежал слой жемчужной пудры, ресницы и брови были темнее, чем обычно, голубоватые круги под глазами делали ее лицо Дюбарри интереснее, чем когда-либо, и надушенные, искусно приведенные к тициановскому блонду волосы отливали сегодня золотистым блеском.

— Отчего сегодня так рано подали еду? – спросила она простодушно, разворачивая свою салфетку.

— Мы ждали тебя полчаса после второго удара тамтама, chère enfant^[231], – слегка пожурила ее мадам Кризопрас.

— Дальше повар за качество блюд не ручался, – прокаркал Борис в дурном расположении духа. – Я сам был внизу, на кухне. На месте шефа я был бы в ярости, Фуксия… Полчаса! На сковороде и минуту лишнюю нельзя продержать! Фрикасе из омара тоже было суховато, тетя Ирис!

— Находишь? – спросила Ирис с улыбкой. – Но ты же сам дал шеф-повару этот рецепт…

— Конечно! Но в рецепте значится: подать к столу немедленно, – буркнул Борис. – И фазан, естественно, уже не такой сочный, как должен быть.

— Goodnes! And I am the culprit!^[232] – воскликнула Фуксия, притворно сокрушаясь.

— В кулинарном отношении Борис шуток не терпит, – заметил князь Хохвальд. – Кстати, извини, Фуксия, что мы сели за стол без тебя…

— Прошу тебя! Свобода, свобода во всем! – перебила его Фуксия.

— Поскольку позже маркиз и господин аус дем Винкель должны уехать, мы никак не могли отпустить их голодными, – закончил князь.

Фуксия насторожилась.

— Well… Почему же я впервые слышу об этом только сейчас? – спросила она резко.

— Потому что в любом случае все решилось в последний час, – взяла на себя ответ Саша. – Ты занималась туалетом и при этом была полностью отрезана от окружающих. Кто же мог тебе об этом сообщить?

— Ну, горничная, конечно, – проговорила Фуксия раздраженно.

— Ах… Вероятно, ее позабыли соответствующим образом известить о происходящем, – отреагировала Саша со смехом.

— О, хорошая горничная должна все знать! – воскликнула Фуксия яростно и при этом совершенно серьезно. – Но Луиза such a noodle – is she not^[233], Борис?

— Дерзкая она бабенка, – проворчал Борис, изучая трюфельную начинку фазана.

— Well, господин аус дем Винкель, и почему же вы покидаете нас? – взбудораженно спросила Фуксия.

— Княгиня, «необходимости, не своему послушная влеченью…»^[234] – аус дем Винкель попытался цитатой увернуться от ответа.

— Что это значит? – изумленно спросила Фуксия.

Никто ей не ответил.

— А почему бы вам не спросить и меня, по какой причине я тоже уезжаю? – прервал возникшую паузу Спини, все это время сидевший скованно и тихо и лишь для вида принимавший участие в общей трапезе.

— Oh yes^[235]. И почему же? – с полным равнодушием задала вопрос Фуксия.

— Подчиняясь необходимости, – едко ответил Спини.

Некоторое время Фуксия в недоумении смотрела на него, а потом сообразила.

— О, понимаю, – произнесла она невинным тоном. – Вам понадобилась консультация доктора, ведь сегодня ночью вы наверняка простудились, разгуливая в одних чулках по каменному полу старого крыла замка!