Онлайн книга «Температурная кривая»
|
— Хм! – буркнул Штудер еще не очень примиряюще и не очень убежденно. Но обращение к его человеческим чувствам не осталось без ответа. — В Швейцарии… – сказал он тихо, – в Швейцарии еще не действуют методы наших соседних государств. В конце концов… Вы хотите в больницу, господин Кол… э… Отец Маттиас? — Нет, нет, это пройдет. Подождите, у меня еще должен остаться порошок хинина… Может, я его оставил в отеле? Нет… вот он… Он вытащил из какого-то другого глубокого кармана круглую жестяную коробку – одну из тех, какие используют обычно для конфет от кашля, насыпал немного коричневого порошка в чай, перемешал и выпил смесь… Внезапно он снова поставил чашку с громким дребезжанием и пристально посмотрел на маленький столик, стоящий у окна. В его глазах был виден страх… Из кухни донесся голос фрау Штудер: — … пришло письмо, оно лежит на столике у окна… Отец Маттиас внимательно следил за каждым движением вахмистра. Штудер взял письмо, посмотрел на него: неизвестный женский почерк. Почтовый штемпель: Транзит. Отправлено на вокзале или брошено прямо в почтовый вагон… Штудер вскрыл конверт. Лист обычной бумаги. «Дорогой кузен Якоб! Я посылаю Вам мою находку. Я думаю, это будет Вам интересно. Вы не просмотрели телефонный справочник достаточно тщательно. Как Вы видите, я Вам посылаю конверт от письма, пришедшего из Алжира. Письмо было послано двадцатого июля прошлого года из Геривилля. Двадцатого июля! В день смерти моего отца – хотя температурная кривая свидетельствует о другом. Я уже знаю о смерти моей тети в Берне – Как? Я не могу это Вам сказать. Я боюсь. Поэтому я хочу исчезнуть на некоторое время. Не ищите меня, дорогой кузен Якоб, это бесполезно. Я рассказала Вам все, что могла рассказать. Вы должны разобраться во всем этом, потому что я уверена, что Вы тоже не верите в оба самоубийства. Я знаю, что Вы еще увидите моего дядю Маттиаса; передайте ему от меня привет. Если это Вас может интересовать, он вчера ночью поужинал со мной в вокзальном буфете второго класса и уехал около двенадцати часов на такси в Берн. Я желаю Вам удачи. Ваша Мари Клеман». Конверт, который прилагался к письму, был сильно помят. На нем стоял адрес: «Фрау вдове Клеман-Хорнусс; Шпаленберг 12, Базель». На обратной стороне адрес отправителя: «Капрал Коллани, 1-й Иностранный Легион, 2-й батальон, Геривилль, Алжир». И на почтовом штемпеле действительно была дата двадцатое июля… Когда Штудер поднял глаза, он встретился с испуганными глазами Белого Отца. И также испуганным был голос священника: — Вам написала моя племянница? Штудер молча кивнул. Он сидел у окна, в своем любимом положении, уперевшись локтями в бедра, руки сложены. И он думал: «Если это действительно „Громкое дело“, о котором я мечтал в течение долгих лет, то онo необыкновенно запутано… Что там запутано!.. Онo заколдованo! Но мы будем его разгадывать, если нам даже придется поехать в Алжир или в Марокко…» Нужно отметить, что в своем немом монологе Штудер рассуждал как короли или другие высокопоставленные лица… Он всегда вместо «я» думал «мы». Фрау Штудер вышла с суповой миской. — Вы не будете против пообедать, господин монах? Отец Маттиас улыбнулся, и Штудер объяснил своей жене, что это не монах, а священник… Фрау Штудер извинилась, потом села напротив своего мужа и стала есть суп. Когда вахмистр подносил ко рту первую ложку, он услышал доносившееся с кушетки тихое бормотание. Он удивленно поднял глаза… Отец Маттиас сложил руки на одеяле и бормотал молитву на латыни… |