Книга Сиротский приют у озера, страница 101 – Дэниел Г. Миллер

— И все? Они просто закрыли дело? И на этом все закончилось?

— Да. Я в принципе смирилась с тем фактом, что насильнику это сойдет с рук. Пока не встретила Перри.

— Кто такой Перри? – В вопросе Эндрю слышится милый намек на ревность.

— Перри был частным детективом, который заключил контракт с прокуратурой. Он немного поработал над этим делом и решил, что все слишком легко сдались. Поэтому в свободное время, бесплатно, он нашел записи с камер наблюдения, на которых был запечатлен этот парень, а затем обошел все дома, чтобы узнать, не видел ли его кто-нибудь. Он выяснил имя парня, что позволило полиции получить ДНК, ну и в итоге его посадили.

— Похоже, Перри – потрясающий человек.

— Был. Но да, он был что-то с чем-то. Носил афро, как пришелец из семидесятых, курил сигареты с гвоздикой и хохотал так, что и мертвый проснулся бы. Он был родом из сельской Джорджии и привык употреблять все эти забавные южные выражения. Я помню, он позволял мне участвовать в некоторых его делах, и всякий раз, когда я выдвигала теорию, не подкрепленную доказательствами, он говорил: «Хейзел, эту собака на охот не берем».

Эндрю улыбается.

— И поэтому ты стала частным детективом.

— Ага. Я увидела, на что способен человек с умом и настойчивостью, не являющийся частью системы, и подумала, что смогу помочь кому-нибудь так, как Перри помог мне.

— Например, Мие?

Я делаю глоток шампанского и с трудом сглатываю. Не уверена в этом.

— Да, например ей.

— Мне так жаль, что тебе пришлось это пережить, но я рад, что ты превратила этот опыт во что-то хорошее. Кстати, как продвигается расследование?

После короткого сеанса психотерапии этот вопрос застает меня врасплох, но я решаю, что пришло время быть честной. Отблески свечей падают на мое лицо, отбрасывая тени, которые, я надеюсь, скрывают мое беспокойство.

— Раз уж ты спросил… Я хотела кое-что с тобой обсудить, – говорю я почти шепотом. – Во время расследования я заметила, что около двадцати пяти лет назад твой отец начал жертвовать значительные суммы Святой Агнессе.

Эндрю в замешательстве морщит лоб.

— Похоже на правду. Но я не понимаю, почему это важно.

Я приподнимаю бровь, глядя на него.

— Примерно в это время начали исчезать девочки.

Я делаю паузу, чтобы до него дошел смысл сказанного.

Выражение лица Эндрю мрачнеет, и на какую-то долю секунды я замечаю, как в его чертах мелькает готовность защищаться. Но так же быстро он берет себя в руки и усмехается.

— Что ж, понимаю, почему тебя это встревожило, но это просто совпадение. Я уверен.

Я улыбаюсь, чтобы у него не возникло ощущения, что его допрашивают, но молчу, чтобы он продолжал говорить.

Он возвращается на прежнее место, откидывается на мягкую кожаную спинку и кладет правую руку на спинку кресла. Он смотрит через мое плечо на одну из огромных картин в золотой раме. На ней изображены лошади.

— Мой отец – большой добряк и, как и мой прадед, питает страсть к благотворительности. Всегда питал. Мой дед, с другой стороны, был настоящим скрягой, который считал это пустой тратой денег. Он любил повторять: «Единственное, что ты должен дать человеку, – это работу и пинок под зад». Он был похож на Скруджа. – Эндрю смеется и делает глоток мартини. – В любом случае около двадцати пяти лет назад дедушка скончался, что дало отцу полный контроль над фондом, а это, в свою очередь, существенно увеличило суммы пожертвований. С тех пор он влюблен в дом Святой Агнессы. Уверен, что дедушка вертится в гробу со скоростью света. Да и вообще, он находился в Париже, когда пропала Мия. Можешь проверить полицейский отчет. Думаю, они допрашивали его.