Книга Сиротский приют у озера, страница 51 – Дэниел Г. Миллер

— Тебе?

— Ага.

— Звучит грандиозно.

— Так и есть. Большая работа, но она полезна и для дома, и для наших воспитанниц. Мы собираем много денег и привозим девочек автобусами, чтобы они могли приодеться и посетить часть мероприятия, так что для них это в некотором роде светское мероприятие. Но хватит обо мне. Поговорим о тебе, Хейзел. Как продвигается расследование? Есть успехи в розыске Мии?

При этом улыбка исчезает с ее лица, а челюсть сжимается. Я ловлю себя на мысли, что не хотела бы остаться после уроков с Соней Баррето. Официант приносит нам еду, и я откусываю кусочек от своего блинчика. Теплый маслянистый и политый карамелью, он тает у меня во рту. Возможно ли упасть в обморок от вкуса? Я проглатываю блинчик быстрее, чем хотелось бы, чтобы успеть ответить на вопрос.

— Пока безуспешно. Но именно поэтому я и хотела поговорить с тобой. Теперь мы знаем, что Мия добровольно покинула территорию и, вероятно, уплыла с кем-то на лодке.

— С кем?

— Пока не знаю. Но в ходе своих исследований я обнаружила, что в Святой Агнессе пропало необычайно много девочек. Тебе об этом что-то известно?

Я внимательно слежу за женщиной.

Она ерзает на стуле, откашливается и ковыряется в салате. Я наблюдаю, как вилка двигается влево-вправо, скользя от одного кусочка к другому.

— Да, я знаю, что за эти годы сбежало несколько девочек. Мы не гордимся этим, но такая уж у нас работа. Когда принимаешь девочек-сирот, оказавшихся в трудной жизненной ситуации, некоторые из них убегают, но многие и возвращаются. Это неизбежно. Многие из них уже попадали в передряги, и им трудно приспособиться к любой среде. Мы предприняли ряд мер предосторожности, чтобы снизить вероятность побегов, но это все равно случается. В конце концов, у нас не тюрьма.

Она говорит твердо, но не оправдывается.

— Я понимаю. А ты знаешь, что у вас гораздо больше сбежавших детей, чем в любом другом приюте – прости, детском доме – такого же размера и типа?

Соня выпрямляется на своем стуле и поднимает бровь, которой можно было бы резать стекло.

— Да, я в курсе. К этой проблеме мы относимся очень серьезно и постоянно пытаемся ее решить. Мы поддерживаем регулярные контакты с полицией и местными общественными организациями, но привлечь их внимание – та еще задача. Дело в том, что большинству людей безразлично, что происходит с бедными «цветными» девочками. Именно поэтому мы устраиваем этот вечер – чтобы подсветить эту проблему. Никто не заботится об этих девочках лучше нас. Ты была у нас. Ты все видела.

Я наблюдаю за поведением Сони. Вилка дрожит в ее руке, а взгляд мечется из стороны в сторону, как будто она что-то ищет. Я протягиваю руку и накрываю ее ладонь. Она шершавая на ощупь. У этой женщины тяжелая жизнь, тяжелее, чем она показывает.

— Я знаю, Соня, но, по-моему, здесь происходит что-то большее. И мне кажется, Томас мог бы заполнить пробелы.

Женщина краснеет и откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. У меня такое чувство, что я наблюдаю, как она проходит семь стадий горевания в реальном времени.

— Я знаю Томаса двадцать пять лет, Хейзел. Он хороший человек. Кроме того, я уже говорила, что он отказывается с тобой встречаться. Я ни за что не смогу его переубедить. Если он принял решение, значит, оно окончательное. Но ты должна доверять мне. У него чистое сердце.