Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 68 – Владимир Медведев

— Ты что, дразнишь?! Фима, Ефим, мой муж.

Молчу. На солнце, что ли, она перегрелась?

— Я его с первого взгляда узнала, но на всякий случай решила провериться. Спросила у продавца: «Какого он возраста?» – «Сейчас проверим». – Достал бумажку, сертификат, прочитал вслух. Я посчитала: родился он как раз через сорок один день после смерти Фимы. Сорок дней душа пробыла в бардо. Он это, он! И тут меня осенило: не зря он именно в этом магазине рядом с моим домом оказался! Не случайность это. Нам суждено было вновь встретиться… Связь между нами очень сильная. Еще бы… Ты ведь помнишь, как мы расстались, – столько осталось недоговоренного, столько взаимных обид и претензий, что не могли мы просто так расстаться… И знаешь, Марина, почему я окончательно убедилась? Там, в «Лапусике», он меня игнорировал. Была у него такая мерзкая повадка – делать вид, будто меня не замечает. Ничуть не изменился. Знаю эту его подлую манеру…

Она начала заводиться, но вовремя остановилась.

— Алле, Марина, ты слушаешь? Ну, в общем, купила я его. Теперь он опять дома.

Я не выдержала.

— Ну и дура!

Это не потому, что верит в переселение душ. Здесь я ей не судья – каждый сходит с ума по-своему. Полина, та слегка свихнулась на восточных учениях. Ну, сами знаете – йога, Саи Баба, мандалы всякие, благовония, пранаяма, харикришна, хотя в общем я особо не вникала. А после смерти мужа она стала носиться с идеей о том, что ее Фимка в скором времени вновь возродится в новом теле и они обязательно встретятся. Причем очень скоро. Ладно, я не возражаю, пусть возрождается, если подруге так хочется. Но ей-то с этого какая радость? Я втолковываю: «Ты о его возрасте подумала? Вначале твой Фимка без малого год в мамкином пузе проведет сперматозоидом и на свет появится не молодым мужиком, а младенчиком. И у него, между прочим, своя мать будет, попробуй-ка отними. Даже если отнимешь, зачем тебе ребенок? Титькой кормить? А когда он возмужает, ты уже станешь пожилой теткой. Хочешь быть его бабушкой? Нет уж, подруга, лучше ищи нового, живого». Но Полине хоть кол на голове теши. «Ты не понимаешь. У кого какая карма. Перерождения разные бывают – кто вновь человеком рождается, а кто животным или даже насекомым. А они взрослеют гораздо быстрее, чем мы. Пара-другая лет, и пожалуйста – пора жениться». Я вообще офигела. Неужто подруга с горя ориентацию сменила? «Конечно, как знаешь, – говорю, – но учти, я скотоложество не одобряю». Она обиделась. «Почему сразу скотоложество?! Я с ним поговорить хочу». – «Не наговорились еще?» Они постоянно выясняли отношения. Что ни день, то ссора или скандал. Собачились как кошка с собакой даже на людях. Потому-то я ее дурой обозвала. Добро бы жили душа в душу, тогда было бы понятно, зачем она ищет своего Фимку в животном царстве. Она почему-то была убеждена, что он именно там возродится.

Полина на «дуру» не среагировала. Обычно заводится с полуоборота, но сейчас, вероятно, не до того было.

— Приходи, поздороваешься с Фимой. Интересно, вспомнит он тебя или нет?

Я откладывать не стала. Не терпелось поглядеть, кого Полина себе откопала. Что за переселенец такой? Живет она на Первомайской, в двухкомнатной квартире. Одна комната жилая, а во второй устроен как бы храм. В углу – алтарь с разными индийскими божествами, чашами с подношениями, курительными свечками, цветами, лампадами и бог знает с чем еще. На полу – молитвенные коврики, на стенах – страшные тибетские маски, мандалы, свитки с какими-то синими и красными демонами. Все это было обустроено после Фимкиной смерти, при его жизни в малой комнате располагалась супружеская спальня.