Книга О любви и страсти, страница 41 – Леон Монтан

— Прогуляться? В такую ночь? Не лгите мне, де Монтегю. Я знаю, что вы задумали.

Элиана бросилась к отцу, умоляюще схватив его за руку.

— Отец, пожалуйста! Отпусти нас! Я люблю его! Мы хотим быть вместе!

Арман грубо оттолкнул ее.

— Замолчи! – рявкнул он, его голос дрожал от гнева. – Ты – моя дочь, и я не позволю тебе связать свою жизнь с сыном моего врага!

Он повернулся к слуге, стоявшему в стороне, и приказал:

— Принеси сабли из оружейной!

Слуга, дрожа, выполнил приказ. Арман взял две сабли со стены, их сталь блеснула в лунном свете. Он бросил одну Кассиану.

— Вот, – сказал он, его голос был полон презрения. – Ты хочешь моей дочери? Заплати за нее своей кровью!

Кассиан, не колеблясь, принял вызов. Он знал, что это может стоить ему жизни, но не мог позволить, чтобы Элиана страдала из-за его вины.

— Я не желаю этой схватки, граф де Валуа, – сказал он, – но я не отступлю.

Они вышли во двор. Луна заливала его бледным светом, превращая все вокруг в призрачный пейзаж. Тишина была оглушительной, лишь ветер шелестел листьями в саду.

Арман сделал первый выпад. Его движения были быстры и точны, отточенные годами тренировок и участия в настоящих сражениях. Кассиан парировал удар, его сабля сверкнула в ответ.

Поединок продолжался. Сталь звенела о сталь, искры летели в темноте. Арман был сильнее и опытнее, но Кассиан сражался с отчаянной храбростью, защищая свою любовь.

Они кружились в смертельном танце, их дыхание вырывалось короткими клубами пара в холодном воздухе. Каждый удар был рассчитан на убийство, каждый выпад – попытка сломить противника.

Арман, используя свой опыт, постепенно перехватывал инициативу. Он давил на Кассиана, заставляя его отступать. Наконец, он нанес решающий удар.

Сабля Армана пронзила защиту Кассиана и вошла в его грудь. Кассиан вскрикнул от боли и упал на землю.

Арман стоял над ним, тяжело дыша. Его сабля была залита кровью. Он смотрел на поверженного врага с холодным безразличием.

Элиана, которая наблюдала за поединком, закричала от ужаса. Она бросилась к Кассиану, упав рядом с ним на колени.

— Кассиан! – плакала она, прижимая его голову к себе. – Нет! Не умирай!

Кассиан слабо улыбнулся ей.

— Элиана… – прошептал он, его голос был едва слышен. – Я… люблю… тебя…

Его глаза медленно закрылись. Он умер на её руках.

Девушка рыдала над его телом, ее слезы смешивались с его кровью. Ее крики разрывали тишину ночи.

Арман стоял в стороне, наблюдая за ее горем. Он не чувствовал ни сожаления, ни раскаяния. Он лишь выполнил свой долг, защитив честь своей семьи. Но даже в своей победе он не чувствовал удовлетворения. Лишь пустоту и холод. Он знал, что этот день навсегда останется черной страницей в его жизни, днем, когда он убил не только врага, но и надежду своей дочери на счастье. И эта боль, он знал, будет преследовать его до конца его дней.

Поезд выл в ночи, разрывая степную тишину. Карина прижалась лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как в черной воде мелькают отражения тусклых огней купе. Пахло старым деревом, металлом, пылью и густым, терпким мужским потом — запах вахты, въевшийся в кожаную куртку Сергея, в грубые свитера его товарищей.

Их было трое. Они вошли, громко перебрасываясь словами, закидывая тяжелые рюкзаки на третью полку. Михаил, рыжебородый и громкий; Денис, молчаливый, с внимательными глазами; и Сергей — старший, с тихим, низким голосом и руками, испещренными шрамами и ссадинами. Они отвоевали свое пространство, заполнив его звуком и массой.