Книга Королева на полставки, страница 89 – Леон Монтан

Он подошел к котлу. Жар лизнул его лицо, заставив прищуриться. Он посмотрел на Марго. В ее глазах была тревога. Она понимала, что он должен сейчас сделать, и ей было больно за него.

— Дай нож, — хрипло попросил он бабу Нину.

Она молча протянула ему старый, с деревянной ручкой ножик для чистки картошки.

Асмодей засучил рукав рубашки. Он не стал резать ладонь — там и так живого места не было от мозолей. Он приставил лезвие к предплечью.

Ему нужно было вспомнить. Вспомнить момент, когда цепи света сковали его. Вспомнить лицо Тео, смотрящего на Марго так, словно она была трофеем, который нужно поместить в стеклянную банку.

Но это была злость, а нужна была боль.

Асмодей закрыл глаза. Он погрузился в ту сосущую пустоту, которая образовалась внутри него после потери магии. Он вспомнил, как сегодня утром не смог зажечь даже крошечную искру. Как его великое, устрашающее имя стало пустым звуком. Он был никем. Он был смертным, который скоро состарится, покроется морщинами и умрет, сгнив в земле. А Тео, бессмертный, безупречный Тео, останется с Марго навсегда в своем вечном, стерильном мире.

Эта мысль ударила его под дых. Страх потерять ее, смешанный с абсолютным бессилием. Тошнотворная, липкая, человеческая уязвимость.

Асмодей стиснул зубы и полоснул ножом по коже.

Кровь — уже не черная, демоническая, а густая, ярко-алая, человеческая — выступила на порезе.

Вместе с кровью в эту рану вылилась вся его боль. Отчаяние низвергнутого короля.

Он протянул руку над котлом.

Одна тяжелая, багровая капля сорвалась с его запястья и полетела вниз.

— Давай! — рявкнул он Марго.

Марго разжала пальцы, и сфера со Слезой Левиафана упала вслед за каплей крови прямо в кипящее варево глины и четверговой соли.

Звука не было. Был только мощный, сбивающий с ног толчок плотного воздуха. Марго отбросило назад, и она упала бы в траву, если бы Асмодей не успел поймать ее здоровой рукой, прижав к себе.

Над котлом повисла абсолютная, вакуумная тишина. Дым втянулся обратно. Огонь под чугуном мгновенно погас, покрывшись слоем сизого инея.

Баба Нина осторожно заглянула внутрь и удовлетворенно крякнула.

— Готово. Вынимай, Маргарита. Твой чертеж — тебе и в руки брать.

Марго выпуталась из объятий Асмодея и подошла к котлу.

На дне, среди остывшей серой жижи, лежал предмет.

Он не имел определенной формы. С одного ракурса он казался идеальным кубом, но стоило моргнуть, как он превращался в скрученную спираль Мёбиуса, пульсирующую темно-багровым светом — цветом крови и боли Асмодея. Предмет был теплым, как живое сердце, и от него исходила аура такого плотного, концентрированного неповиновения, что даже воздух вокруг него, казалось, искривлялся.

Это была Бомба Асимметрии. Абсолютный архитектурный парадокс, слепленный из слез морского чудовища, деревенской соли и разбитого сердца князя тьмы.

— Ну что, господа заговорщики, — произнес Шрёдингер, спрыгивая с поленницы и поправляя усы. — У нас есть оружие. Осталось только доставить эту посылочку прямо на стол императору Тео. Надеюсь, он любит распаковывать подарки, которые нарушают законы физики.

Переход обратно в Лимб ощущался так, словно их с размаху окунули в чан с ледяной хлоркой.

Никакого рева пламени. Никакого запаха серы, жженого сахара, пота или крови. Портал, который Шрёдингер с невероятным усилием прогрыз в ткани реальности, используя нестабильную энергию Бомбы Асимметрии, с тихим, вежливым звуком схлопнулся за их спинами.