Книга Развод по жизненным показаниям, страница 8 – Амира Гиреева

— А ну пошли вон отсюда! Вон из моей квартиры! — голос дрожит от ярости, пальцы до побеления сжимают утюг. — Если через секунду вас здесь не будет, я вызываю полицию!

Сквозь грохот басов мой крик наконец-то пробивается к Игорю.

Он вздрагивает, отрывает взгляд от монитора, где только что взорвался чей-то танк, и лениво стягивает с головы наушники.

— Лен? Ты че приперлась? У тебя ж смена... Че за ор? — он щурится, вообще не понимая, что происходит в двух метрах за его спиной.

Тот самый здоровяк, которого я едва не приложила утюгом, вдруг мерзко скалится.

— Да ладно тебе, хозяюшка, че ты кипишуешь? — он делает шаг ко мне, облизывая губы. — Никуда мы не уйдем. Сейчас и тебя, и девку твою оприходуем. А че, муж-то не против...

В этот момент у меня перед глазами падает красная пелена.

Я с силой швыряю утюг прямо в него.

Мужик едва успевает увернуться. Утюг с жутким грохотом рикошетит от стены, сдирая кусок обоев, и влетает в колонку, которая тут же замолкает.

Игорь внезапно дергается на стуле, как от удара током. Хмель немного слетает с его лица.

— Э! Вадик, че ты сейчас сказал?! — гаркает он, вскакивая.

До него, кажется, дошло, кого он притащил в дом с игрового чата. В его голосе прорезается испуг — он понимает, что совершенно не знает этого отморозка.

Но мне плевать на прозрение Игоря. У меня нет сил и времени ждать, пока мой «защитник» соизволит разобраться.

Я разворачиваюсь и бегу на кухню. Распахиваю ящик стола так, что он слетает с полозьев. Рука безошибочно находит тяжелый, с широким лезвием топорик для разделки мяса.

Когда я возвращаюсь в гостиную, холодная сталь тяжело блестит в свете люстры.

Я не говорю ни слова. Просто иду на них.

Видимо, выражение моего лица в этот момент такое, что хмель с дружков Игоря слетает моментально. В моих глазах нет страха — только готовность убивать за своего ребенка.

— Э-э-э, тихо-тихо, психическая! — блеет Вадик, пятясь к выходу.

Двое других с матами спотыкаются о бутылки и ползут к входной двери.

— Лен! Ты че меня позоришь перед мужиками?! — Игорь бросается ко мне, пытаясь перехватить руку, но я дергаю плечом. — Успокойся, положи топор! Сами все решим!

Я иду на них стеной, тесня в прихожую. Туман ярости в голове такой густой, что я даже не чувствую, как сильно бьется сердце.

Троица поспешно впихивается в куртки и свои грязные ботинки.

Когда они вываливаются на лестничную клетку, один из них, что сидел на ковре, тормозит у порога, поднимая руки в примирительном жесте:

— Ты это... Лен, прости. Мы ничего такого не хотели, просто выпили лишку...

Я с силой бью его двумя руками в грудь так, что он отлетает на площадку, и с грохотом захлопываю стальную дверь. Проворачиваю замки на все обороты.

Опускаю топорик.

Дышу так, словно пробежала марафон.

— Ты совсем сбрендила?! — взрывается за спиной Игорь. — С топором на людей кидаться?! Тебя бы посадили, дура ненормальная!

Я медленно поворачиваюсь.

Смотрю на мужа, и понимаю, что не испытываю к нему ничего, кроме брезгливости.

— Это ты последние мозги растерял. Твою шестнадцатилетнюю дочь едва не обесчестили в одной с тобой комнате! Пока ты в танчики играл!

— Да ты накручиваешь! — отмахивается он, отводя глаза. Ему стыдно, но признать свою вину он не может, эго не позволяет. — Ничего бы не было! Вадик так бы не поступил, у него своих трое! Он просто пошутил неудачно!