Книга Упрямая Истинная для Ледяного Дракона, страница 20 – Юлианна Винсент

“Бред, — отмела я третий вариант, спускаясь по скрипучей лестнице. — У него там не душа, а морозильная камера с комплектом острых сосулек вместо чувств”.

Но почему-то именно образ Сайрона, рассказывающего о маленьком дракончике с нехарактерной для него сдавленной интонацией, не хотел уходить из головы.

В его глазах тогда не было насмешки или язвительности. Была усталость. И что-то еще… почти человеческое. От этого становилось как-то не по себе волнительно. И тепло. Одновременно.

“Ладно, Летти, хватит копаться в драконьей психопатологии, — строго сказала я себе. — У тебя есть месяц, чтобы превратить этот сумасшедший дом в подобие учебного заведения. Начинай с малого. С тех, кто хотя бы не шипит при виде твоего платья”.

Мой план был прост: найти самых “социально-подвижных” членов педсостава и выяснить, что у них болит.

Ключевая техника в организационной психологии: дать выговориться. Даже если это будет монолог о том, как ужасно пахнет воздух в мире вообще и в этом коридоре в частности.

Первой “жертвой” моего хитроумного плана стал маг Трепетус. Я нашла его в библиотеке, где он пытался слиться с тенью книжного шкафа, содержащего “Полное собрание пророчеств о неминуемом крахе всего сущего”.

— Здравствуйте, господин Трепетус! — начала я с максимально безобидной улыбкой, садясь напротив. — Я тут осваиваюсь и хотела спросить… Вы не подскажете, где здесь можно найти что-нибудь для письма? Чернила, перья? А то у меня только карандаш и он вот-вот сломается.

Трепетус вздрогнул, озираясь, не подслушивает ли нас кто.

— Шш-ш-ш, — зашипел он. — Говорите тише. Бумага… бумага чувствует неуверенность. А чернила… — он понизил голос до шепота, — чернила в последней партии были слишком… громкими. Они скрипят на пергаменте так осуждающе. Я пользуюсь угольками.

— Понимаю, понимаю, — кивнула я с сочувствием. — Угольки — они такие… тихие. А вообще, работать здесь сложно? Вот в такой атмосфере?

Он беспомощно махнул рукой, указывая на высокие, темные своды.

— Сложно? Это катастрофа! Здесь… здесь нет тишины! — он таинственно наклонился ко мне. — Стены дышат. Пол скрипит с умыслом. А вон тот гобелен с изображением плачущих драконов… — он содрогнулся, — он шепчет по ночам. О тщетности всего сущего. Как после такого сосредоточиться на составлении учебного плана по “Основам пассивно-агрессивного волшебства”? Нужна тишина! Или хотя бы предсказуемый, не осуждающий шум!

— Запишем, — сказала я, делая в блокноте пометку “акустический террор со стороны интерьера”.

Следующей на пути встретилась ведьма Моргана. Она сидела на подоконнике в заброшенной оранжерее и с грустью смотрела на увядший кактус.

— О, это вы, — вздохнула она театрально. — Я как раз думала… Как хрупка жизнь. И как одиноко в этом холодном мире.

— Ужасно одиноко, — с готовностью согласилась я, присаживаясь рядом. — Знаете, а мне вот для отчета нужно… Ну, вы же понимаете. Нужно создать видимость деятельности. Не могли бы вы, как опытный педагог, поделиться… ну, чем-нибудь, что вас здесь искренне радует? Что вдохновляет?

Моргана печально посмотрела на меня.

— Радует? О, милочка, здесь ничто не радует. Разве что… — она задумалась. — Иногда, по большим праздникам, в столовой подают компот. Он напоминает мне о детстве. О болезни. Тогда меня все любили и жалели… А так… — она развела руками, — здесь совершенно не ценят глубину. Я подготовила целый цикл лекций “Смерть как метафора в магии низкого давления”, а аудитория пустует! Разве можно творить в вакууме безразличия? Нужно внимание! Хотя бы немножко!