Книга Изгнанная жена Генерала Севера, страница 36 – Анастасия Миллюр

«Они должны при одном взгляде на тебя чувствовать пропасть между вами».

Моя внешность стала его оружием устрашения.

Иронично, ведь по моему искреннему мнению я стала довольно симпатичной. Хотя, если говорить, положа руку на сердце, никаких доказательств этого у меня не было.

Открыв глаза, я задумчиво изучила каждую черточку лица.

Красота — продукт сравнения и признания. Чем больше окружающие восхищались твоей внешностью, тем красивее ты был в их глазах. Но комплиментов мне никто делать не осмеливался, и уж тем более, упаси их Высшие, — оказывать знаки внимания. Смельчак должен был быть самоубийцей.

Я остановила свое пристальное изучение на губах. Четко очерченные, но не пухлые. У всех фавориток Джаркейна были большие губы.

— Я красивая?

Звук моего собственного голоса, нарушил привычный ритуал. Последствия были мгновенными.

Служанки вздрогнули как одна и рухнули на колени, где стояли.

— Провидица, во всей Империи нет никого, кто сравнился бы с вашей богоподобной красотой, — выдавила из себя одна, не поднимая головы. Голос её дрожал, как натянутая струна.

Я обернулась к ней, и перед внутренним взором встало видение: разбитая драгоценная ваза в коридоре на первом этаже, удушливый страх и судорожное движение пальцев, собирающих осколки.

Время восстановило своей бег, и я посмотрела на ее руки. На коротких пальцах с обгрызенными ногтями виднелись тонкие белесые шрамы от осколков вазы.

— Вы словно дитя Высших, спустившееся с небес, чтобы одарить нас своей милостью, — просипела другая, прижимая лоб к полу.

Я отвернулась.

В их словах не было ни капли искренности. Не было даже страха оскорбить. Был ужас перед необходимостью ответить. Они не говорили с женщиной. Они молились идолу.

Нет. Никто из них не был честен. Никто не смел озвучить свои мысли.

Чем дольше я жила во дворце, тем острее понимала, почему Джаркейн сбежал из него три года назад. Эта искусственная почтительность была омерзительной.

Лишь один демон мог ответить на мой вопрос, и я собиралась задать его позже.

— Встаньте, — махнула я им. — И закончите свою работу.

* * *

Я не любила помещения Совета.

Высокие стрельчатые окна, затянутые свинцовыми переплетами, пропускали скупой, рассеянный свет, который не согревал, а лишь подсвечивал клубящуюся в воздухе пыль. Длинный стол из черного базальта был отполирован до зеркального блеска, а массивные кресла с высокими спинками, обитые потертым бордовым бархатом, напоминали судейские места на тайном процессе.

Зал пах старым камнем, воском и ладаном, как душная комнатушка, где совещались изменники, намеревавшиеся убить Джаркейна. Этот воздух настолько глубоко впечатался в память и соединился с образом закованного в цепи кронпринца с неестественно вывернутыми руками, что я едва могла здесь находиться.

Однако я понимала, что проведение собраний в этом помещении — дань уважения традициям. Джаркейн мог бы перенести их ради меня, но как и в замке Ванрейсов, я понимала — власть это обоюдоострый меч, который не следовало обнажать понапрасну.

Когда я вошла, сидящие эйры поднялись со своих мест, приветствуя меня почтительными поклонами.

— Провидица.

Я пересекла зал. Ковер под ногами заглушал звук моих шагов и шорох льдистого шелка, устанавливая ожидающую тишину. Я села в кресло по правую руку от императора. Рядом со мной оказался эйр Виссмарт — отец фаворитки.