Книга Темные тропы, страница 71 – Джули Шэн

Сынмок-сыним присел на корточки и провёл рукой по поверхности одной из разбитых плит:

— Мы пытались отмыть. Но… видите?

Дохён прикрыл на миг глаза, собираясь с мыслями, и попытался представить, насколько сильным должен был быть удар, чтобы разбить толстый камень, который лежал здесь много лет.

— Словно когти хищника, – пробормотал он, когда присел и, посветив фонариком, увидел глубокие борозды.

Проведя пальцем по краю царапины, Дохён нахмурился: сущность, которая смогла оставить такое, не являлась рядовым призраком.

Сонджу, стоявшая всё это время позади Дохёна, вышла вперёд и тоже посмотрела на следы, а потом прошлась вокруг, прислушиваясь. Шелест подола её чхимы заставил Дохёна посмотреть на неё.

— Защита храма не допустила бы проникновение обычного духа без призыва. – Сонджу перевела настороженный взгляд на Дохёна. – И вряд ли Ёнмун-сыним занимался вызовом кого-то настолько сильного…

Дохён кивнул, соглашаясь. Холодный озноб пробежал по спине.

— Ты можешь как-то узнать или посмотреть, что произошло? – тихо попросил он, глядя, как Сонджу достала из сумки маленький пучок обугленной полыни, складной ножик, свечу и стопку бумажных прямоугольников с написанными на них иероглифами.

— Я попробую.

Сонджу опустилась на колени возле самого большого пятна, видимо, там и лежал наставник, и развернула бумагу с символами. Она разложила написанные амулеты в форме круга, с севера на юг, с востока на запад, и прижала ладони к земле. Тихие слова молитвы зазвучали в тишине, а воздух всколыхнулся от резкого запаха зажжённой полыни, когда Сонджу прикоснулась ею к фитилю маленькой свечки. Дым медленно пополз по земле, обволакивая её, и Сынмок-сыним чуть отступил, а Дохён остался рядом, затаив дыхание и держа наготове кымганчжо.

На плите стали мелькать бледные огоньки, будто призрачные искры, когда Сонджу прикрыла глаза и громко произнесла заклинание, призывая свидетеля событий. Монахи, стоявшие в стороне, напряглись, их тени задрожали на стене. Дохён бросил на них взгляд и посмотрел на Сонджу, когда ткань её ханбока внезапно хлопнула, будто от порыва ветра. Было одно «но»: на улице стояла безветренная погода.

В центре круга, который Сонджу выложила амулетами, возникло неясное очертание. Искажённая фигура, словно скорчившаяся в конвульсиях, заколебалась в дыму, издав низкий рык.

— Ирон ирын ханырэ ттыщирода!^[48] – воскликнула Сонджу, ударив ладонью по плите. – Говори, кто напал на Ёнмуна-сынима!

Дохён напрягся, сжав рукоять меча, готовый в любой момент вмешаться, потому что атмосфера вдруг наполнилась злобной энергетикой. Фигура скривилась, издала скрежещущий звук, будто кто-то провёл железом по стеклу, и прошипела:

— Тот, кто давно хотел разрушить врата. Ты знаешь, шаманка, о ком я говорю.

— Не знаю. Говори! – Сонджу вытащила амулет, написанный чем-то красным, и Дохён предположил, что это была кровь лошади.

Фигура в центре круга взвизгнула и вытянулась вверх.

— Токкэби! – захрипела тень трескуче и подняла руки, будто в надежде схватиться за воздух.

Внезапно дым полыни дёрнулся и устремился к Сонджу, точно эта сущность пыталась прорваться к ней. Сонджу резко схватила нож, лежавший рядом, и полоснула по пальцу, приложив его к амулету на земле. Но что-то пошло не так: сгусток тёмной энергии рванул к ней, окатив Дохёна волной холода.