Книга Темные тропы, страница 89 – Джули Шэн

— Извини, не хотел напугать, – произнёс Джун.

Хара повернула голову и увидела его: он стоял совсем близко, хотя мгновение назад там никого не было. Его фигура, как обычно, казалась сотканной из полумрака, пусть солнце ещё и не ушло за горизонт и подсвечивало его лицо. Чёрные пряди волос ниспадали на лоб, а тёмные глаза смотрели с пристальным любопытством, и Хара отвела взгляд. Они оба шли по краю между привычной человеческой жизнью и таинственным миром, к которому принадлежал Джун. Они были разными, но всё же Харе казалось, что они чем-то похожи.

— Ты всегда так бесшумно подкрадываешься? – голос у неё слегка дрогнул, хотя она попыталась не показать этого за шутливым тоном.

Губы Джуна изогнулись в подобии улыбки, которая не коснулась его глаз, тех самых, в которых гибли и возрождались целые миры. Джун опустился рядом на парапет, опираясь ладонями о гранит.

— Привычка, – коротко бросил он.

Они молчали. Неловкость между ними была наполнена тихим эхом шагов наверху и звуками проезжающих машин. Хара решилась заговорить первой:

— Я… пыталась разобраться во всём, что ты мне показал в прошлый раз, – произнесла она негромко, опустив руку на свою сумку, где лежали конспекты о корейских легендах. – Слишком многое не укладывается в голове. Я не знаю, чего бояться сильнее: того, что всё это правда, или того, что ты можешь быть просто иллюзией, которую породило моё воображение.

Он коснулся её руки пальцами, осторожно, словно спрашивая разрешения, и Хара не отдёрнула её. Наоборот, она почувствовала едва уловимую вибрацию от его прикосновения, будто некая сила текла между ними. Показалось, что мир на мгновение вспыхнул чистыми яркими красками, как тогда, на руинах древнего храма.

— Я реальнее, чем тебе может показаться, – произнёс Джун негромко. – Может быть, даже слишком реален. Я живу уже так долго, что порой мои воспоминания смешиваются в одно: я видел, как этот город был совсем иным, когда крыши ещё крыли рисовой соломой, а фонари на улицах зажигали вручную. Я видел, как деревянные дома сменялись холодным бетоном, как грязные тропы становились широкими сверкающими проспектами, где машины теперь мчатся быстрее, чем когда-то ветер с гор.

Хару захватили его слова, нёсшие в себе эхо прошедших столетий. Она почувствовала, как внутри зарождается странное ощущение: смесь очарования и горечи. А ещё невольное сочувствие к тому, кто обречён бессмертно скользить сквозь людские жизни, оставаясь в одиночестве. Неожиданно в голову пришла мысль: а ведь он, возможно, одинок именно в силу своей природы.

Джун продолжал говорить очень тихо:

— Моя жизнь – это длинная цепочка потерь. Я ничего не могу удержать: друзья, близкие, даже враги – все исчезают, когда отмеренный им срок заканчивается. Я думал, что привык. Но каждый раз понимаю, что это не так.

В его голосе звучало что-то похожее на печаль, но это была другая печаль, не та, что у обычного человека. Как будто печаль бесконечного пути. Словно ему пришлось пережить и увидеть столько всего, что любое новое чувство радости сразу окрашивалось мраком неминуемого конца. Мурашки побежали по коже, и Хара невольно сжала ручку сумки крепче.

— Прости, – вырвалось у неё. – Если я могу как-то помочь…

Он чуть заметно качнул головой.

— Ты уже помогаешь. Своим присутствием. Я так давно не встречал того, кто действительно видит во мне не просто сущность из легенд, но и человека.