Книга Темные тропы, страница 92 – Джули Шэн

Хара наклонилась чуть вперёд и внимательно слушала каждое слово Джуна. Дохён знал, кто перед ней – не человек, а существо древнее, опасное и совершенно чуждое их миру. И Хара не могла не понимать этого, ведь она всегда чувствовала существ и духов лучше, чем кто-либо. Почему тогда её глаза так доверчиво смотрели на кумихо, почему её пальцы касались его руки с такой осторожной нежностью, словно перед ней не хищник, способный разорвать её одним движением, а кто-то драгоценный и близкий?

Сердце Дохёна забилось быстрее, когда Джун потянулся к её руке, мягко переплетая пальцы. От этого жеста внутри поднялась волна ярости и страха, смешавшаяся с болезненной беспомощностью. Дохёну хотелось ворваться туда, прервать этот момент, вытащить Хару, встряхнуть её и заставить взглянуть реальности в лицо. Но если он это сделает сейчас, Хара окончательно отвернётся от него, а этого нельзя было допустить.

«Она знает, – вдруг понял Дохён, и это осознание пронзило его сердце и лёгкие подобно клинку. Он закашлялся. – Хара уже давно знает, кто он, и всё равно выбирает быть рядом».

Ему стало тяжело дышать. Сомнения терзали его разум, словно острые когти.

Если сестра действительно знала, то почему не говорила ему? Неужели доверяла кумихо настолько, что скрывала от собственного брата свои истинные чувства, свою боль и страхи?

Неожиданно дверь кафе распахнулась, и Хара вместе с Джуном вышли на улицу, смеясь над чем-то. Дохён отступил, глубже уходя в тень, и следил за ними, задержав дыхание. Он видел, как волосы Хары мерцали в свете фонарей, как она беззаботно касалась руки Джуна. Эта картина врезалась в сознание, наполняя сердце горечью и отчаянием.

Хара и Джун направились вдоль набережной, медленно шагая по тротуару, где у воды светились разноцветные фонарики, отражаясь в спокойной глади Чхонгечхона. Шаги Дохёна были бесшумными, он двигался за ними подобно призраку, сливаясь с тенями зданий, сокращая расстояние, но не позволяя себе приблизиться.

Он был напряжён до предела, чувства обострились. Дохён ловил каждый жест, каждое движение сестры и кумихо, словно пытаясь понять, чем руководствовалась Хара. Внезапно он ощутил странное покалывание в кончиках пальцев, как будто воздух наполнился электричеством. Что-то было не так. Джун обернулся, точно почувствовав наблюдение, и на мгновение их взгляды пересеклись: глаза кумихо сверкнули холодным нечеловеческим блеском, полоснув Дохёна ледяной дрожью.

Он вздрогнул, отвёл взгляд, спрятавшись за углом ближайшего дома, а когда снова выглянул из убежища, перед ним уже никого не было. Дохён вышел на тротуар, сердце забилось в панике. Хара и Джун исчезли, словно растворились в ночи, не оставив даже призрачного следа.

— Нет… Хара! – его голос был тихим, но беспокойство в нём было слышно.

Дохён шагнул вперёд, осматривая улицу в попытке поймать хоть какое-то знакомое движение, услышать голос Хары, но всё, что доносилось до него – живущий своей жизнью город, который будто не подозревал, что происходит внутри него. Дохён прикрыл глаза, чтобы уловить присутствие сестры, обычно яркое и крепкое, как толстый металлический трос, но сейчас не мог почувствовать абсолютно ничего. Будто их связь внезапно оборвалась.

Паника нарастала с каждым мгновением, пока он хаотично метался вдоль ручья, ища хоть какие-то следы Хары или Джуна. Но тьма оставалась безжалостно молчаливой, а воздух – холодным и пустым.