Книга Пленница Владыки Тьмы, страница 90 – Стейси Кроу

Квартира встречает меня тихим фоном телевизора. И… запахом еды. Ант стоит на кухне. Чистый, трезвый. Стол накрыт. Он поворачивается, и на его лице – редкое выражение искренней заботы.

— Лина? Боги, что с тобой? Как прошёл штурм…

Я не выдерживаю. История вываливается из меня обрывками – Мири, отец… её предательство. Я рыдаю, опустив голову на стол.

Ант гладит меня по волосам, бормочет утешения.

— Всё будет хорошо, солнышко. Я с тобой. Мы справимся.

Я поднимаю на него заплаканное лицо.

— Нет, Ант. Не будет. Ты не понимаешь.

И тогда я говорю ему. Говорю спокойно, глядя в его прекрасные, внезапно остекленевшие глаза.

— Я изменила тебе. На работе. С Эрскеном. В комнате для допросов. Жизнь дерьмо, Ант. Мы все в нём. Ты предал Мири со мной. Я предала тебя. Мири предала всех нас. Мы все испорчены. И я больше не могу притворяться, что мы идеальная пара на фоне этого безумия.

Его лицо искажается. Сначала непонимание, потом уязвлённое эго, и наконец чистая, бешеная ярость.

— С КЕМ?! — Он ревёт, сметая со стола тарелку, а та с грохотом разбивается о стену. — Я убью его! Слышишь, Лина? Я убью этого ублюдка!

Его ярость… она зажигает во мне что-то грязное, опасное. Искру. После часов оцепенения я наконец-то чувствую что-то, кроме всепоглощающей боли.

Но это не то.

— Нет, Ант. Ты никого не убьёшь. Ты просто… уйди. Съезжай. Всё кончено.

Он смотрит на меня с ненавистью, которую когда-то называл любовью. Плюёт на пол, хватает ключи и, не взяв ни одной своей вещи, хлопает дверью.

Квартира пуста. И теперь в ней нет даже его фальшивого утешения. Есть только вина. Гора вины, которая давит на грудь, не давая дышать.

Это я во всём виновата. Я отняла у Мири её жалкое счастье с Антом. И она… она отняла у меня отца. Справедливо? Нет. Это чудовищно. Но в этой чудовищной симметрии есть свой искажённый смысл.

Я остаюсь одна. Совершенно одна. И поднимаю коммуникатор.

— Эрскен.

— Лина? Где ты? Что случилось?

— Приезжай. Ко мне. И захвати бутылку чего-нибудь крепкого. Денёк выдался паршивый. Нам есть что обсудить.

Он не задаёт лишних вопросов. Через двадцать минут звонок в дверь. Я открываю. Он стоит на пороге с ящиком дорогого виски, выглядит усталым, но собранным.

Коул смотрит на моё заплаканное, опустошённое лицо, на пустую квартиру, и всё понимает без слов. Он заходит, ставит ящик на пол. И просто открывает объятия.

Я делаю шаг и падаю в них. И снова рыдаю. Рыдаю по отцу, по дружбе, по той Лине, которой больше нет. А он просто держит меня. Крепко. Молча. И в его молчании есть больше понимания, чем во всех словах Анта.

Это худший период моей жизни. Но сегодня я не одна.

Дорогие читатели благодарю за прочтение этой главы!

Визуал Джорджины Рейнхарт прилагаю!

Мири

Я не помню, как всё закончилось. Не помню, как пятно на моей руке стало намного меньше. Не помню, куда все делись и исчезли. Не помню, как оказалась в кабинете Нортана. Но я помню трупы, помню смерть, её запах и вопль.

Роскошные гобелены сорваны, массивный стол расколот надвое, а из огромного окна, выходящего на чернеющее небо, зияет дыра, оплавленная по краям.

Я стою посреди этого хаоса, прислонившись к косяку, и не могу согнать с лица окаменелое выражение шока. В руках, будто чужих, всё ещё живёт отзвук той чудовищной силы, что вырвалась из меня. И образ. Образ пустых глаз Маркуса Рейнхарта.