Книга Пленница Владыки Тьмы, страница 89 – Стейси Кроу

В штабе Инквизиции царит похоронная тишина. Новость опередила нас. Я встала у окна в безликом кабинете чужого офицера, глядя, как первые огни Вельдиса зажигаются внизу, словно ничего не произошло. Мир живёт своей жизнью. Мой мир лежит под покрывалом в соседней комнате.

Палец дрожит, когда я нажимаю на контакт «Мама» в коммуникаторе. Она подняла трубку почти мгновенно. Всегда собранная, всегда на связи.

— Лина? — Её голос звучит ровным, деловым. Я слышу, как на фоне щёлкает клавиатура. — Докладывай. Операция завершена? Я получаю противоречивые сигналы.

Я открыла рот, но вместо слов из горла вырвался лишь сдавленный, гортанный звук, нечто среднее между стоном и икотой. Слёзы хлынули ручьём.

На той стороне воцарилась мёртвая тишина. Щёлканье прекратилось.

— Лина? — Её тон сменился. Стал острее. — Дочь? Что случилось? Ты ранена?

— Мама… — Выдохнула я, и это слово ощущалось обрывком разорванной в клочья души. — Папа…

Я не могу сказать это. Не могу произнести эти слова вслух, потому что тогда они станут реальностью.

— Маркус? Что с Маркусом? — Её голос стал тише, но в нём зазвенела сталь. Я представила, как её пальцы белеют, сжимая край стола.

— Его… нет, — прошептала я, закрывая глаза, словно это могло остановить кошмар.

Мне показалось, я слышу, как замерло её сердце.

— Объясни. Немедленно. — Каждое слово словно выточено из льда. В этом тоне нет места для горя. Только для фактов.

— Мы… мы нашли их логово. В Мортвене. Мы вошли… — я задыхаюсь, картина снова всплывает перед глазами. Ослепительная чернота, искажённое лицо Мири. — Отец… он сражался с главарём Тёмных. Он был так близок… Но… это сделала не Тьма.

Ещё одна пауза, более страшная, чем крик.

— Кто?

— Мири, — имя моей бывшей подруги обожгло мне язык, как кислота. — Она… она была с ними. Добровольно. Её магия… она изменилась. Стала какой-то чужой. И она… она убила его. Вырвала из него всю жизнь. Одним ударом.

Я жду крика. Рыданий. Проклятий. Но из трубки донеслось лишь ровное, тяжёлое дыхание.

— Мири Эллендар. — Она произнесла это имя так, будто выносила смертный приговор. — Ты уверена?

— Я видела это своими глазами! — Голос мой сорвался на визгливый шёпот.

— Она посмотрела на меня… и сделала это! Мы пришли спасти её, а она… она…

— Довольно. — Её слово перерезало мою истерику, как нож. — Где тело?

— С нами. Мы… мы забрали его.

— Хорошо. — Послышался звук открывающегося ящика, звяканье ключей. Её голос вновь обрёл жуткую, нечеловеческую собранность. — Я беру на себя все организационные вопросы. Похороны. Официальные заявления. Расследование. Ты не участвуешь.

— Но, мама… я…

— Ты сделала достаточно, Лина, — её тон не допускает возражений, но в нём впервые зазвучала нотка, отдалённо напоминающая… жалость? Или просто усталость? — Ты привезла его. Теперь твоя задача прийти в себя. Остальное моя забота.

— Она заплатит за это, — выдохнула я, и в моём голосе снова заплескалась ненависть. — Я заставлю её заплатить.

— Каждый получит по заслугам, — холодно ответила она. — Но не сейчас. Сейчас мы скорбим. И мы готовимся. Поняла меня?

— Да, мама.

— Иди домой, дочка. И… будь сильной. Как он учил.

Связь прервалась. Я опустила руку с коммуникатором и упёрлась лбом в холодное стекло. Её слова «будь сильной» прозвучали не как утешение, а как приказ. Как клятва, которую я должна дать ему. Ей. И самой себе.