Книга Рыжее проклятие Инквизиторов, страница 68 – Тина Солнечная

И в этой тишине, в этой неподвижности, я сохраняла последнюю грань власти над собой. Пока он смотрел — я стояла. Пока он ждал слабости — я её не показывала.

Он обошёл меня медленно, как бы невзначай, но каждый его шаг был отмерен, как хищный круг вокруг добычи. Я чувствовала, как его взгляд скользит по телу — тяжёлый, цепкий, словно он рассматривал не человека, а вещь, которую можно повернуть, взвесить, оценить.

— Не думал, что ведьма может выглядеть… так, — проговорил он наконец, не скрывая насмешки. Его голос был ровный, но в нём звенела неприятная нота — как будто он не просто констатировал, а наслаждался своим правом говорить вслух то, что думает.

— Узкая талия, — медленно продолжил он. — Грудь — упругая, точёная, совсем не такая, как у истощённых послушниц, что вечно ходят в пост. Бёдра — идеальные, чтобы носить детей. Мягкая кожа. Ни одной отметины. Даже шрамы будто исчезли.

Он остановился прямо передо мной.

— Если бы ты не была проклятой, я бы подумал, что тебя вырастили специально… для того, чтобы вынашивать детей инквизиторам.

Он продолжал обходить меня, и вдруг… резко замер. Его взгляд остановился, стал узким, прищуренным, сосредоточенным. Я почувствовала это даже раньше, чем поняла — он что-то увидел.

— Что это у тебя? — тихо, почти с нажимом спросил он, подходя ближе. Я не пошевелилась, но сердце ухнуло вниз, словно во мне открылось пустое пространство.

Он протянул руку, но не коснулся. Только замер передо мной, наклоняясь ближе, пока его лицо не оказалось на уровне моей груди.

— Вот это. — Он указал пальцем чуть выше края белья, туда, где под кожей мерцала вязь — тонкая, светлая, почти незаметная при обычном свете, но сейчас — как назло — она будто подсветилась изнутри, словно ответила на чужое внимание.

Метка истинности.

Он выпрямился, но не отстранился — наоборот, навис надо мной ещё ближе, и теперь в его взгляде был какой-то научный интерес. А еще осторожность и насторожённая ярость.

— Это… что за символ? — холодно спросил он. — Ответь мне, ведьма. Это твоя работа? Или тебе это поставили в наказание?

— Она появилась сама, — сказала я максимально обтекаемо.

Он сам сделал вывод. Конечно сделал.

— Дьявольская отметина, — произнёс он с нажимом, как приговор. — Как и следовало ожидать. Проданная, заклеймённая… Твоя плоть принадлежит не человеку.

Он долго смотрел на метку, как будто пытался выжечь её взглядом с моей кожи, как будто, если вглядеться достаточно пристально, она исчезнет. Но она не исчезала. Светлая вязь словно пульсировала под кожей — напоминание о связи, которую он не мог понять и не мог контролировать.

Он выпрямился, сделал шаг назад, отвёл взгляд.

Помолчал.

— Впрочем, — произнёс он после паузы, сухо, будто отбрасывая ненужную мысль, — это, пожалуй, ничего не меняет.

Тон его стал снова прежним: властный, холодный, полный уверенности в том, что любой исход — в его руках.

Он обошёл меня сбоку, и теперь снова оказался позади.

Я не поворачивалась. Стояла, как и велел. Но чувствовала его дыхание, его напряжение — оно стало другим.

А через секунду после этого хлесткий удар ладони пришелся на мою задницу.