Книга Рыжее проклятие Инквизиторов, страница 65 – Тина Солнечная

Кабинет встретил меня тяжёлой тишиной и запахом кожи, старых книг и мужского табака. Комната была просторной, с тёмными деревянными стенами, обитыми резными панелями. На полу — ковёр с потёртым узором. Вдоль одной стены — массивные стеллажи, плотно забитые фолиантами, свитками и папками. Возле камина — кресло с высокой спинкой и тёплый плед, небрежно перекинутый через подлокотник.

Но главная фигура сидела за столом.

Отец Ланса.

Он был высокий, широкоплечий, с прямой спиной — и даже в сидячем положении казался человеком, привыкшим командовать. Возрастом около пятидесяти лет, но в нём не было слабости или усталости. Седина серебром прошла по вискам, борода коротко подстрижена, лицо — грубое, с резкими скулами и внимательными, стальными глазами, которые тут же поднялись на меня.

Мужчина не сказал ни слова. Просто смотрел.

Я замерла у входа, не зная — уйти ли, сказать ли что-то, опустить ли взгляд, как подобает служанке, или… стоять, как ведьма.

— Заходи, — сказал он ровно. Голос — глубокий, чуть хриплый, как скрежет металла по камню.

— Не отвлекаешь. Мне уже сообщили, что у сына новая проблема в юбке. Я считаю, что лучше бы тебе гнить в темнице, но мой сын решил проявить себя. Я решил позволить этому случится. Раз уж ты здесь — выполняй, что положено.

Я кивнула, сдержанно, и подошла к камину, стараясь не встречаться с ним взглядом. Но его присутствие чувствовалось во всём — в воздухе, в напряжении между нами, в том, как за спиной будто нарастала тень.

Я опустилась на колени у камина и начала вычищать золу, ощущая, как взгляд главы дома пронизывает меня до самых мыслей.

Я сосредоточилась на камине, вытаскивая лопаткой серую, холодную золу, стараясь дышать ровно, не думать о том, кто сидит за спиной. Но каждое движение — слишком резкое, слишком громкое. Каждое моё дыхание — будто раскаты грома в тишине этой комнаты.

Металл скрипел о камень, зола сыпалась в ведро, воздух был сухим, пропитанным дымом и ожиданием.

И вдруг — тишина изменилась. Она стала плотнее. Словно воздух напрягся.

Я не слышала, как он встал. Не услышала шагов. Но почувствовала.

Как шевельнулось напряжение за спиной. Как лёгкий, почти неслышный скрип пола пробежал по полу рядом.

Он подошёл. Встал прямо за мной.

Между нами осталось всего несколько сантиметров. Достаточно, чтобы я ощутила его присутствие кожей. И каждый нерв в моём теле напрягся, как натянутая струна.

Я медленно обернулась, подняв голову, бросив взгляд через плечо. Он смотрел на меня сверху вниз, в упор, спокойно, но с тем холодным любопытством, каким смотрят на опасное существо в клетке.

— Продолжай, — сказал он тихо, но безапелляционно. Голос будто обволакивал, как тяжёлая ткань. Не спрашивал. Приказывал.

Я кивнула, отвела взгляд и снова принялась за золу. Но теперь каждый вдох давался труднее. Потому что его взгляд, даже молчание, — обжигали. И в этой комнате я впервые по-настоящему осознала: я в самом логове. И никто не гарантирует, что хозяин не решит сжечь меня прямо в этом камине.

Он стоял за моей спиной, и тишина между нами становилась всё тяжелее. Я ощущала его взгляд, как острые иглы — будто он препарировал меня мысленно, разрезая на слои, чтобы понять, из чего я сделана.

— Знаешь, — проговорил он, голос его был низким, почти бесцветным, но от этого только страшнее, — совсем недавно мой сын задал мне один любопытный вопрос. Спросил, бывали ли случаи, когда кто-то из инквизиторов трахал ведьму.