Книга Милфа для генерала дракона, страница 93 – Кристина Юраш

И сразу увидели гостей.

Возле колыбели стояла герцогиня Эвриклея Моравиа. Невысокая, удивительно живая женщина с облаком безупречно уложенных седых волос. Несмотря на возраст, её глаза светились молодым, неподдельным любопытством. На руках она уже держала малыша.

— Ах ты мой хороший... — ворковала она, и её голос звучал как тёплый, мелодичный гул. — Ну какой же красавец…

Рядом, заложив руки за спину, стоял герцог Хальдор Моравиа. Высокий. Массивный. Даже десятилетия не смогли согнуть эту широкую спину. Он посмотрел на ребёнка, медленно и важно кивнул и вынес свой вердикт:

— Угу.

— Да, дорогой, — сразу перевела герцогиня, даже не глядя на мужа. — Совершенно с тобой согласна. Он очень похож.

Я плотно сжала губы, чтобы не улыбнуться. Супруги, очевидно, понимали друг друга без слов уже лет сто. А может и больше.

— Бабушка, дедушка, — произнёс генерал. Его голос был ровным, но жёсткая линия его плеч едва заметно смягчилась.

Эвриклея обернулась.

— Лагерт!

Она сияла так, словно не видела внука (хотя я сомневалась, что это внук. Поговаривали, что это прапрапра… внук) целую вечность, а не просто несколько дней. Потом её светлый взгляд скользнул по мне.

— Маркиза Парс?

— Да, ваша светлость, — ответила я, делая лёгкий, почтительный реверанс, вспоминая про этикет.

— Очень рада наконец познакомиться с вами лично. Вы знаете, когда-то я сама потеряла сына. И знаю, что значит терять ребенка… Поэтому обнимаю вас всем сердцем. Поэтому я знаю, что сейчас невозможно подобрать правильные слова. Дайте боги силы вам это пережить, — сказала она, и в её теплоте не было и тени высокомерия, к которому я привыкла в высшем свете.

Я заметила, как ее глаза сверкнули от слез. Неподдельных. Настоящих. Которые может пролить та, кто знает, что такое хоронить своих детей.

Я тоже почувствовала, что после ее слов у меня глаза наполнились слезами.

— Благодарю, — прошептала я, кусая губы, чтобы не расплакаться.

Я только успела ответить, как Хальдор медленно обвёл взглядом комнату. Он делал это не спеша, с основательностью человека, привыкшего оценивать стратегические объекты. Стены. Мебель. Занавеси. Пустые полки. Ни одной игрушки.

Его густые брови сошлись к переносице. Он тяжело выдохнул через нос и произнёс своё знаменитое:

— Угу!

Эвриклея удивлённо моргнула, посмотрев сначала на мужа, потом по сторонам, и снова на него.

— Да... действительно... — Она повернулась к Лагерту, и лёгкая улыбка сошла с её лица, уступив место вежливому недоумению. — Можно задать вопрос?

— Конечно, — почтительно и с теплотой произнёс Лагерт.

— Почему здесь так мрачно? — Она ещё раз огляделась, и её голос стал мягче. — Нет, я понимаю, случилось большое горе... — Она ласково погладила малыша по головке. — Но ведь это детская.

Небольшая пауза.

— Или вы собираетесь оставить её такой?

Генерал молчал. Я тоже молчала, уставившись в паркет.

Эвриклея вздохнула.

— Нет, я понимаю, что не стоит вмешиваться в чужой дом с советами... но... — Она беспомощно развела руками. — Мне всегда казалось, что детская должна выглядеть несколько иначе.

Я не удержалась. Меня прямо подмывало ответить.

— Если бы вы приехали минут тридцать назад, ваша светлость... — начала я, и все взгляды тут же обратились ко мне. — ...то увидели бы совершенно другую детскую.