Книга Его личное безумие, страница 34 – Людмила Черныш

— О чем вы говорите? Я ничего не брала, я даже не подходила к этой полке! — ее голос сорвался на высокий звук.

— Будешь оправдываться перед патрульной полицией, воровка, — прошипела женщина, с силой хватая Вивьен за локоть и впиваясь ногтями в ее кожу сквозь ткань костюма. — Либо ты сейчас же, добровольно возвращаешь украденное и оплачиваешь нам солидный моральный ущерб за беспокойство, либо мы вызываем патруль и тебя увозят в наручниках.

— Я ничего не брала! Это какая-то чудовищная ошибка! Проверьте записи с камер! — Вивьен отчаянно попыталась вырвать свою руку, но хватка взбешенной женщины была неожиданно жесткой и болезненной.

— Мы обязательно проверим все, что сочтем нужным, — вмешалась вторая продавщица, делая вид, что суетливо обыскивает пространство вокруг манекена. На самом деле она ловким, многократно натренированным движением скользнула рукой в приоткрытую сумочку Вивьен, которая висела у той на плече, и незаметно подбросила внутрь тяжелый бархатный футляр.

Вивьен дернулась всем телом, пытаясь вырваться и уйти из этого проклятого места, но женщина с силой и ненавистью потянула ее назад за плечо, заставляя девушку окончательно потерять равновесие. Вивьен не удержалась на скользком мраморе и с глухим, тяжелым стуком упала на пол. В падении ее рука с силой проехалась по острому декоративному выступу металлической стойки, и Вивьен почувствовала резкую, обжигающую боль. На ее бледной, почти прозрачной коже запястья мгновенно проступила длинная, неровная красная царапина, из которой крупными каплями начала сочиться ярко-алая кровь.

Продавщицы переглянулись и одновременно расхохотались. Этот смех был громким, издевательским и совершенно лишенным жалости.

— Посмотрите только на эту неудачницу, — продавщица брезгливо вытерла руки о белоснежную салфетку, словно коснулась чего-то заразного. — Она еще и пол нам испачкала своей дешевой, грязной кровью. Звони в полицию немедленно, пусть забирают этот мусор в участок. Таким место за решеткой.

Прошло не более пяти минут, патрульный экипаж, очевидно, находился на соседней улице. Двое полицейских в тяжелой черной броне вошли в магазин, их тяжелые берцы гулко и пугающе стучали по дорогому мрамору, нарушая тишину зала.

— Что тут за беспорядок? — спросил один из них, лениво оглядывая роскошный интерьер и задерживая взгляд на плачущей девушке на полу.

— Вот эта нищенка украла у нас комплект с редкими аметистами, — женщина властным жестом указала на Вивьен, которая только-только начала медленно подниматься с колен, прижимая раненую, кровоточащую руку к груди.

Один из офицеров, не церемонясь, подошел к Вивьен и грубо, рывком выхватил у нее сумочку. Он перевернул ее дном вверх, и на глазах у всех присутствующих на пол с тяжелым, неоспоримым стуком выпал тот самый бархатный футляр.

— Ну надо же, какая неожиданность, — издевательски усмехнулся полицейский, глядя на Вивьен. — Поймана с поличным. Руки за спину, живо! Не заставляй меня применять силу, воровка.

Прежде чем Вивьен успела издать хотя бы слабый звук протеста или сквозь рыдания объяснить ситуацию, холодный, тяжелый металл наручников с резким щелчком сомкнулся на ее тонких запястьях. Боль в раненой руке усилилась от рывка, а удушающее осознание вопиющей несправедливости сдавило ее горло сильнее, чем хватка закона. Ее буквально потащили к выходу под локти, мимо торжествующих, сияющих от самодовольства продавщиц, которые провожали ее змеиными, злорадными улыбками.