Книга Его личное безумие, страница 37 – Людмила Черныш

А те, несмотря на уход полиции, все еще пытались гнуть свою линию. Женщина, чья наглость не имела границ, сделала шаг к Дамиану.

— Господин, вы не понимаете... эта девица... она же выглядит как нищенка! Как мы могли знать? Мы лишь хотели...

Договорить она не успела. Дамиан с резким размаху ударил ее по лицу. Удар был не просто физическим, он был наполнен его яростью. Женщина отлетела в сторону, врезавшись в стойку с аксессуарами, и со стоном сползла на пол.

В магазине снова повисла тишина, такая глубокая, что было слышно, как за окнами шуршат шины проезжающих машин. Остальные продавщицы застыли, словно громом пораженные, не понимая, что происходит и почему их хозяин защищает эту оборванку.

— Как вы посмели? — Дамиан начал медленно наступать на них, и в каждом его слове слышался смертоносный яд. — Как вы посмели тронуть своими грязными руками и обвинить в чем-то женщину, которая принадлежит мне? Которая стоит выше каждой из вас в миллион раз!

Продавщицы впали в состояние глубокого шока. Самая наглая, прижимая ладонь к стремительно распухающей щеке, смотрела на него глазами, полными ужаса.

— Эту карту, о которой вы так громко трепались, выдал ей я лично! — продолжал Дамиан, и его голос теперь гремел под сводами зала. — Ее сюда привезла моя личная машина и мой водитель! А вы, значит, решили заняться здесь своими грязными делишками? Решили, что имеете право судить человека по его одежде и подбрасывать украшения в чужие сумки? Я знаю все ваши схемы, я знаю, как вы списываете товар на случайных прохожих!

Он остановился прямо перед ними, возвышаясь над сжавшимися женщинами как карающий бог.

— На колени. Немедленно! — потребовал он, и это было сказано так, что ни у кого не возникло даже мысли о сопротивлении. Женщины, рыдая и дрожа, бросились на колени прямо на холодный мрамор. — Просите прощения у Вивьен! — приказал Дамиан. — И молитесь всем богам, чтобы она нашла в себе силы простить вас. Потому что, если она этого не сделает, вы исчезнете из этого города раньше, чем вечерний сумрак опустится на улицы. И поверьте, никто не найдет даже ваших теней.

— Простите нас! Пожалуйста, мисс! Мы не знали! — запричитали они, заливаясь слезами. Это было жалко, фальшиво и так тошнотворно, что Вивьен хотелось зажать уши. Их извинения были продиктованы только страхом за свою шкуру. В них не было ни капли раскаяния за ту боль, что они ей причинили.

Дамиан брезгливо поморщился, словно увидел нечто крайне нечистоплотное.

— Исчезните с моих глаз. В подсобное помещение. И ждите там решения своей судьбы. Если кто-то из вас попытается выйти, пеняйте на себя.

Продавщицы, спотыкаясь и толкая друг друга, бросились прочь из зала. Когда за ними захлопнулась дверь, Дамиан медленно повернулся к Вивьен. Его лицо мгновенно изменилось. Ярость не исчезла полностью, но она спряталась глубоко внутри, уступая место какой-то странной, пугающей нежности.

Он подошел к ней вплотную. Его большая, теплая ладонь коснулась ее лица, и большим пальцем он очень бережно, почти невесомо стер слезу с ее щеки. Вивьен вздрогнула от этого прикосновения, но не отстранилась. В его взгляде теперь было столько заботы, что у нее снова перехватило дыхание.

— Тише... все уже закончилось, — негромко произнес он, и в его голосе послышались те самые нотки, которые заставляли ее сердце биться чаще. — Они больше никогда не причинят тебе боли. Расскажи мне, ты успела выбрать платье для сегодняшнего вечера?