Книга Жена герцога-палача хочет развода, страница 137 – Мария Ливи

— Я хочу справедливости, вот и всё! — Блэйк скрестил руки на груди. — Моя дочь ожидает дитя. И отец этого ребёнка — вы.

— Это чистой воды ложь.

— Так докажите. Вам ничего не стоило раздвигать ноги женщинам, а как принять ответственность — вы пасуете. Щенок! Недоросль! — Блэйк вошёл в раж.

— Всё это не стоит ваших волнений, лорд Блэйк. Если на то ваша воля — я докажу. При свидетелях. Скольких — выбираете вы.

— Увидимся в суде, если так желаете окончательно опуститься.

— Несомненно.

— Что? — Блэйк не понимал, на что идет. В его картине мира он уже владел моими землями как компенсацией за нанесенный семейству «великий» ущерб.

Тюрьма, в которой удерживали лорда Эшфорда, не предназначалась для высокоранговых узников, а была притоном для мошенников, убийц и воров. Ничего общего со стенами, куда бросали знать. Еще один плевок в лицо от Блэйка.

Старые стены административного здания, огражденного со всех сторон рвом, давно отсырели и покрылись толстым слоем мха. Комарье и мошки летали тучами, не оставляя в покое ни редкого посетителя, ни самих заключенных в этом аду при жизни.

Идя по узкому проходу меж камерами за надзирателем, я понимал: Мэриэн тут не место. Даже в роли гостьи. Сюда-то жены прожженных пьяниц и воров не стремятся, дабы навестить главу семейства в последний раз.

— Выпустите, — из одной камеры показалась истощенная рука пленника и схватилась за мое плечо. — Молю, я ни в чем не виноват. Украл буханку хлеба, будучи голодным. Меня казнят сегодня. Молю! Кто прокормит моих детей?!

«Если оставить Блэйка и дальше править из тени — таких станут не десятки, а тысячи».

— Пшел! — надзиратель впихнул того обратно в темень клетки три на три метра.

— Эй, полегче!

— Господин пришел учить нас, как обращаться с заключенными? Эта тюрьма принадлежит лично главе ведомства тайной канцелярии, лорду Уильяму Блэйку. Он отчитывается только перед Его Величеством! — парировал надзиратель.

«Если уж даже мелкая сошка ставит себя выше герцога, то сейчас дергаться нет смысла. Лорду Эшфорду станет еще хуже, начни я возражать. Блэйк позаботится об этом».

— Что ж, тогда просто сопроводите меня до комнаты приема гостей.

— Она попала под сокращение. Там теперь помещения для работников тюрьмы, — не обернувшись, бросил крепкий во всех смыслах охранник, облаченный в кожу. От нее воняло смрадом. Помои с кухни, вонь от нужника вперемешку с грязным, потным телом под одеждами и железный привкус крови. Тошнотворное сочетание. Наверняка именно этот парень пытает здесь заключенных по приказам Блэйка.

Далее мы шли до самого конца, во тьму кромешную, слыша стоны за спиной. И только из камеры, что находилась прямо перед глазами, впереди, не доносилось ни звука. А если бы не второй принц, я бы и вовсе не добрался, чтобы встретиться с тестем.

«Плевать, что после, или даже сейчас, на меня донесут. Герцог Торн посещал лично камеру предателя».

— Сюда, герцог Торн, — тюремщик со скрипом открыл тяжелую решетчатую дверь. — У вас десять минут, не более. Тут ни для кого особых условий не предусмотрено.

— Мне хватит и этого, — сухо ответил я и подождал, пока тот скроется за дверью в конце коридора. Хотя ушей и так вдоволь. Надзирателю даже слушать не надо — сплетен заключенных хватит.

Камера моего тестя казалась еще меньше тех, что мы прошли. Одно зарешеченное оконце дарило свет и малую надежду на свободу. В углу не кровать, а соломенная подстилка, по которой явно предпочитали бегать крысы, а в полумраке, сжавшись как камень, сидел лорд Эшфорд. Он за две ночи, казалось, потерял еще несколько кило, усугубив тем самым остатки своего здоровья. Лицо осунулось, став похоже на обтянутый кожей скелет, под глазами залегли темные круги. Усталость не покидала его. Казалось, мой тесть потерял интерес к жизни.