Книга Призраки благородного прошлого, страница 79 – Люсия Веденская

— Вот здесь, — добавила она, почти с удивлением.

Никто не усомнился в ее словах.

Дженни шла рядом, внимательно наблюдая не только за Констанс, но и за самим пространством. Ее взгляд задерживался на мелочах — складке на ковре, не до конца закрытом ящике, книге, оставленной на столе, словно ее собирались дочитать. И чем дольше она смотрела, тем яснее становилось: это не просто «обновленный» дом — это дом, в котором живут.

И жили совсем недавно.

— Здесь точно кто-то был, — произнесла она негромко.

— Был, — отозвалась Констанс. — Когда-то.

— Нет, — покачала головой Дженни. — Не «когда-то». Это как будто прямо сейчас.

Эта мысль повисла в воздухе, не требуя немедленного ответа.

Стэнхоуп остановился у небольшой консоли, на которой стояла еще одна ваза — на этот раз с цветами. Он наклонился чуть ближе, не касаясь, но внимательно рассматривая.

— Они не завяли, — сказал он.

Констанс подошла.

Цветы были свежими. Не просто не засохшими — живыми, с упругими лепестками и легким, почти неуловимым ароматом.

Она коснулась одного из них.

И отдернула руку, словно это прикосновение оказалось слишком личным.

— Их поставили сегодня, — сказала она. Собственный голос показался ей чужим. — Или… только что.

Томас стоял чуть в стороне, не вмешиваясь. Его взгляд скользил по предметам, но не задерживался ни на одном. Он не узнавал этого дома — и, вероятно, не должен был узнавать. Для него это место всегда было другим: пустым, холодным, опасным.

— Если это действительно… прошлое, — произнес он, подбирая слова, — то мы здесь не случайно.

Стэнхоуп обернулся.

— Вы думаете, это приглашение?

— Я думаю, — ответил Томас, — что это возможность.

Констанс медленно кивнула. Она уже думала об этом. И, как ни странно, именно эта мысль впервые за долгое время придала ее состоянию хоть какую-то определенность.

— Кабинет, — сказала она. Все посмотрели на нее. — Моей матери, — пояснила она. — Если она… если она здесь…

Она не договорила, но смысл был ясен.

Стэнхоуп чуть выпрямился:

— Тогда нам стоит поторопиться.

Констанс покачала головой:

— Нет:

Он удивленно посмотрел на нее.

— Почему?

Она медленно огляделась.

— Потому что… если это действительно ее дом, — сказала она тихо, — значит, он живет по своим правилам. И если мы будем вести себя так, словно вторглись… он может решить, что мы не можем тут находиться.

В ее голосе не было страха — только осторожность.

Стэнхоуп чуть усмехнулся, но без прежней легкости:

— Вы предлагаете… вести себя как гости?

— Как те, кто здесь был, — ответила она. — Но не давить. Просто жить вместе с домом.

И, не дожидаясь возражений, направилась вперед.

Они последовали за ней.

Чем дальше они шли, тем явственнее становилось ощущение присутствия — не прямого, не ощутимого, но такого, которое заставляет невольно прислушиваться, замедлять шаг, обращать внимание на малейшие звуки.

Где-то в глубине дома едва слышно скрипнула дверь.

Констанс остановилась. Остальные — тоже.

Она прислушалась.

Тишина.

И все же это был не тот звук, который можно было списать на случайность. Она не обернулась и е попыталась проверить, просто пошла дальше.

Коридор, ведущий к кабинету, оказался почти таким, каким она его помнила. Не идеально — память все же сглаживает детали — но достаточно, чтобы она узнала его без колебаний.