Книга Призраки благородного прошлого, страница 76 – Люсия Веденская

Он сделал шаг, и услышал ее.

— Ты пришел.

Он повернулся. Розали стояла перед ним.

Она была такой, какой он ее помнил — и в то же время иной. Свет ее волос казался мягче, почти светящимся в этой темноте, глаза — ясными, спокойными, лишенными той тревоги, которую он ожидал увидеть.

Она выглядела такой живой...

— Розали… — произнес он, и голос его прозвучал глухо, как будто пространство не привыкло к словам.

Она улыбнулась.

— Я ждала, — сказала она.

Он сделал шаг к ней. Хотел дотронуться. Но остановился. Между ними не было расстояния — и все же оно было.

— Я не помню, — сказал он. — Я… не знаю, что произошло.

Она чуть наклонила голову, рассматривая его, словно пытаясь запомнить.

— И не нужно, — ответила она мягко.

Он нахмурился:

— Как это — не нужно?

— Ты жив, — сказала она. — Этого достаточно.

Он хотел возразить. Сказать, что этого мало. Что ему нужны ответы. Но слова застряли комом в горле.

— Это была не твоя вина, — продолжила она.

Он сжал руки:

— Я должен был быть с вами.

— Нет, — тихо сказала она. — Ты должен был остаться.

Он поднял на нее взгляд:

— Почему?

Она чуть улыбнулась, и в этой улыбке была не тайна, а принятие.

— Потому что так получилось, — ответила она. — И это… тоже правильно. Если судьба дала тебе шанс жить, не ищи причин.

Туман вокруг начал сгущаться. Он почувствовал это раньше, чем увидел.

— Ты уходишь, — сказал он.

Она кивнула.

— Я уже давно не держусь здесь, — ответила она. — Только ты держал.

Он замер:

— Что?

— Ты не отпускал, — сказала она мягко.

Он сделал шаг вперед:

— Я не…

— Теперь отпусти, — сказала она.

Он долго смотрел на нее, а затем медленно кивнул.

— Прощай, Розали.

Она улыбнулась и исчезла. Туман сомкнулся там, где она стояла, и стал таким же, как прежде.

Стэнхоуп резко вдохнул и вернулся.

Комната возникла вокруг него сразу — со светом свечей, с запахом воска, с тяжелым воздухом, в котором еще держалось напряжение.

Дженни отпустила его руку. Он отступил на шаг, не сразу понимая, где находится.

Констанс стояла напротив, бледная, с сжатыми губами.

И в этот момент пространство снова дрогнуло. Томас вернулся. Он появился у камина — так же внезапно, как исчез. Но теперь в нем не было прежнего напряжения. Он выглядел потерянным и пустым. Не сломленным, но уж точно опустошенным, как человек, который долго шел и наконец дошел до конца.

Он посмотрел на Констанс и тихо сказал:

— Ее нет.

Она не сразу поняла:

— Кого?

— Твоей матери.

Слова прозвучали спокойно.

— Я искал, — добавил он. — Насколько мог.

Констанс закрыла глаза, и в этом не было отчаяния, только усталое принятие.

— Значит, она ушла, — сказала она тихо.

— Да, — ответил он. — И это… хорошо.

— Но где тогда искать ответы? — Констанс открыла глаза, непонимающе осматривая каждого из своих спутников.

Они покинули комнату почти одновременно, но в этом движении не было согласия или единства, это больше напоминало единодушие и охватившее всех разом тихое стремление выйти из пространства, в котором каждый из них оставил что-то слишком личное, чтобы сейчас об этом говорить.

Констанс шла первой, не оборачиваясь и не пытаясь убедиться, что остальные следуют за ней. Ее шаги были ровными, но в этой ровности чувствовалось усилие: она двигалась скорее по привычке, чем по осознанному решению, словно тело само выводило ее прочь, давая разуму редкую передышку. Мысли не складывались в четкие формы — они расплывались, как чернила в воде, и единственное, что оставалось ясным, было простое, почти безжалостное понимание: ее матери здесь нет и не было уже давно.