Книга Облик неизбежности, страница 126 – Виктория Павлова

Машина подъехала к дому, и я поспешно выбралась наружу, не дослушав. Отец догнал меня на крыльце.

— Тереза, что не так? Я не понимаю.

Я заскочила внутрь, готовая ринуться по лестнице, но он схватил меня за руку.

— Объясни, чем я тебя обидел?

В уши опять словно напихали вату, эмоции стали глуше, но его недоумение, обиду, злость я все равно ощутила.

— Я ведь предлагаю тебе путешествие в прекрасную страну и возможность побыть настоящей принцессой. Разве не об этом мечтают девочки?

Я фыркнула и вырвала руку. Лучше бы предложил пытки.

— Поэтому ты сказал Нику и Лорейн, что я уехала в Этерштейн по своей воле? Потому что это так естественно — погостить в замке и получить приглашение на бал?

Отец шумно вздохнул, его лицо вытянулось. Ну, ясно, обидела.

— Тереза, ты не понимаешь, о чем говоришь.

— Это ты не понимаешь! Я уже была в Этерштейне и гостила у маркиза. И даже танцевала на балу. Поэтому я больше туда не вернусь. Там все ненастоящее. И люди, и эмоции, и слова. Я чувствовала унижение и беспомощность. Ты это допустил. Ты снова оставил меня одну и не помог. Ты меня бросил!

Отец застыл у нижней ступеньки, и я боялась смотреть ему в лицо, пока эхо от последних слов еще отдавалось в голове. Зачем я так сказала? Когда я так думала, то не понимала истинного положения вещей. Его злость, смешавшись с моим страхом, превратила меня в мстительную грубиянку. Я посмотрела на него и на меня навалилась такая жуткая усталость, что захотелось лечь прямо тут, на ступеньке.

Отец выглядел как полководец, которому только что сообщили, что вся его армия пала, страна захвачена противником и жертвы идут на миллионы. Он открыл рот, но не смог ничего произнести и просто смотрел на меня, и внутри него умирал свет.

Нужно уйти. Нужно снова стать самой собой, пока я не наговорила других ужасных вещей. Не чуя ног, я поднялась по лестнице и закрылась в комнате. Сидя на полу у двери, я слышала, как папа поднялся к себе. Зачем я столько наговорила? Зачем сделала ему больно? Меня нужно изолировать от общества, я делаю только хуже. И подтверждения вижу на каждом шагу: Виктор невзлюбил меня только потому, что я родилась на свет, Адаберта раздражалась всякий раз, как меня видела, а для отца я стану вечным напоминанием о его ошибках. И где смысл?

И зачем я совершенно некстати вспомнила Виктора?

Взгляд привлекла небольшая аккуратная коробочка на столе. Еще один запоздалый подарок от папы? Но мой день рождения был неделю назад. Добравшись до стола, я разорвала оберточную бумагу и открыла коробку.

На светло-коричневой подушечке, выгодно оттеняющей блеск драгоценностей, лежало изящное золотое колье с бриллиантами, или чем-то очень похожим на бриллианты. Моему изумлению не было предела. Папа купил подарок, еще не зная, как я отношусь к драгоценностям, но почему исподтишка? Я раскрыла маленькую карточку, которая лежала в коробке.

«Сегодня ты была очаровательна. Не хватало только маленькой детали. Навеки твой, В.»

Я отшвырнула колье в угол, будто испугавшись, что оно ужалит, как ядовитая змея. Оно зазвенело по полу и замерло в углу. Шок окатил ледяной волной ужаса. Произошло то, чего я с таким страхом ждала — Виктор вовсе и не думал сдаваться. Наплел что-то отцу, что тот ему поверил. Или отец не верил, но все равно допустил такую ситуацию. Я для них как поле боя, где на мне оттачивают упорство и фальшь.