Книга Облик неизбежности, страница 76 – Виктория Павлова

— Тереза, ты делаешь только хуже, когда продолжаешь упрямиться. Ну что тебя не устраивает? Ведь ты могла бы получить все, что хочешь, а вместо этого устраиваешь глупые истерики, — завела она свою песню, одергивая на моем платье несуществующие складки.

— Думай, что хочешь, — глухо отвечала я.

Она сокрушенно всплеснула руками и удивленно покачала головой:

— Вот уж не ожидала, что ты окажешься такой недальновидной девочкой. Ты же будущая королева, ты должна пользоваться преимуществами своего рождения. А благодаря милости маркиза перед тобой невероятные перспективы.

— Этого хочешь ты, а не я, — безжалостно парировала я.

Мои ответы Адаберту раздражали.

— Ну подумай сама, что тебя ждет без поддержки Виктора? Хочешь состариться, ведя унылую жизнь в изгнании и бедности?

— Да, — твердо отвечала я.

Адаберта пришла в ужас.

— А как же маркиз? Он ведь столько для тебя сделал. Неужели в твоем сердце нет ни капли благодарности?

— Мне ничего от него не нужно. Пусть забирает все обратно.

Адаберта с негодованием встала в позу оскорбленной добродетели.

— С тобой совершенно невозможно разговаривать. Ты не желаешь слушать голос разума. Я начинаю думать, что Виктор был прав, когда называл тебя дикаркой. Я не знаю, каким еще способом из тебя можно сделать благовоспитанную девушку, достойную знатного рода. Будущую королеву!

Я еле сдержалась, чтобы не заорать ей в лицо, что думаю по поводу благовоспитанности. Пусть устроиться в пансион для юных девиц и командует там. Или она слишком горда, чтобы работать? Адаберта отвела меня обратно в мою комнату, одаривая возмущенными взглядами. Не забыв запереть замок напоследок.

Почему она верит Виктору? Ведь у них совершенно разные цели. Неужели он так искусно задурил ей голову? Для моей матери возможность носить красивые платья оказалась ценнее, чем собственная дочь. Лучше бы она умерла. Тогда я могла бы обманывать себя, представляя, что она походила на Келли или Лорейн.

В комнате больше не осталось бьющихся предметов, а то я швырнула бы парочку в дверь. Пытаясь успокоиться, я ворошила книги в шкафу, надеясь найти еще один сюрприз от Шлоссера. Под дверь подсунули записку.

«Сегодня в 2:00 дверь твоей комнаты будет не заперта. Охраны не будет. Направо до конца коридора, по боковой лестнице в подвал, к гаражу. У нас будет несколько минут».

Сердце забилось как сумасшедшее. Наконец-то! Я переоделась в старые джинсы и рубашку, запихнула записку в карман, проверила, что кулон лежит там же, и обнаружила, что нужно убить еще четыре часа. Никогда в моей жизни секундная стрелка не двигалась так медленно, каждое ее движение — словно поход через пустыню, туда и обратно.

* * *

В два я нажала на дверную ручку, и она повернулась. В коридоре стояла гулкая тишина. Дверь за мной бесшумно захлопнулась, а толстый бордовый ковер поглотил шаги. Я кралась вдоль стен и прислушивалась к каждому звуку, улавливая лишь свое дыхание, да легкий шорох подошв. Неужели получится? От волнения затряслись руки.

Скрипучие ступени привели в подвал. Из освещенной тусклыми желтыми лампочками полутьмы пахло резиной и бензином, вдоль стен и прямо посреди небольшой комнатушки стояли стеллажи с хламом — видимо, гараж. И где Шлоссер?

Впереди раздались резкие и громкие голоса. От испуга я застыла, а потом нырнула за стеллаж. Дальше за комнатушкой оказался целый зал, уставленный машинами. До ближайшей было футов десять. Вот он — билет на свободу. Теперь еще и ноги затряслись. Где могут висеть ключи?