Книга Облик неизбежности, страница 95 – Виктория Павлова

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил он.

— Хорошо, — таким же тоном ответила я. — Доктор сказал, иду на поправку.

— Да, я говорил с ним только что, — казалось, его мысли занимает совершенно другое.

— Думаешь, он поверил в историю про охоту и перевернутую машину?

Мне и правда хотелось узнать. Воспоминание о том, как Ник это рассказывал, до сих пор вызывало смех.

— Что? — отец растерялся, но потом словно вспомнил. — Ах, да. Конечно, поверил. Разве у него были варианты?

Я удивилась, что он так говорит, будто это несущественно. Разве нам всем не нужно придерживаться легенды? Отец хмурил брови и нервно дергал пальцами, уголки его рта скорбно опустились вниз, рождая во мне тревогу.

— Как ты объяснишь свое поведение? Мне казалось, я все тебе объяснил, а ты просто ушла из Хейуорда. Я видел записи с камер. Ты сама выходишь через заднюю дверь. Конечно, Виктор воспользовался возможностью и увез тебя. Ты думала, я шучу?

От неожиданности я растеряла все слова. Он обвиняет меня? Вспомнила нашу единственную встречу, день в Хейуорде, свои колебания, и как почти вернулась обратно. Он не предложил мне ничего, из-за чего стоило бы остаться, но я все равно почти была готова. Из-за него, из-за его честности.

— И опять сейчас. Ты не дождалась сигнала Шлоссера и пустилась в авантюру, из-за которой чуть не погибла.

От злости закружилась голова. Если иметь родителей так больно, то удивительно, как эта традиция укоренилась в человеческой истории. На глаза навернулись слезы, и я отвернулась.

— Все было не так, — я начала жалеть, что вообще предпочла «Фольксваген» в подземном гараже Хольц-Линдена вместо того, чтобы выбраться на свободу. У меня был шанс сбежать тогда и еще три месяца назад в Хэйуорде. В тот раз надо было получше стараться.

— А как? — строго спросил он. — Ты представляешь, что мне пришлось пережить, когда я узнал, что ты пропала? Я думал, что больше никогда не увижу тебя живой. Я прятал тебя от Виктора много лет вовсе не для того, чтобы ты сама, добровольно, согласилась стать его жертвой.

Да, из Хейуорда я собиралась сбежать, и вовсе не для того, чтобы меня похитили. Но упрекать провалом плана Шлоссера? В этом я точно не виновата. Келли никогда не позволяла такого несправедливого отношения. К тому же речь шла о его жизни, и жизни Ника. Но проблема даже не в этом: только сейчас я поняла, что три месяца хотела не просто сбежать от Виктора, а хотела вернуться к отцу.

— Все было не так, — снова буркнула я и забралась с головой под одеяло. Пусть уйдет и оставит меня в покое.

Повисло молчание и уже совсем другим тоном, смущенным и неуверенным, отец добавил:

— Вполне допускаю. Иначе зачем ты бросилась под пулю?

В палате воцарилась тишина. Я размышляла, сколько он будет стоять, ожидая ответов, но, когда открыла глаза и выбралась из-под одеяла, оказалось, что уже светает и пришла медсестра сделать мне укол.

Взвешивая плюсы и минусы своего положения, я вяло ковыряла ложкой очередное разноцветное желе. Почему в больницах кормят такой странной едой? Как бы достать орехов?

— Не деликатес, конечно, — ровный голос отца эхом отразил мои мысли, — но врачи утверждают, что одна порция желе содержит пятьдесят процентов суточной потребности в витаминах.

Он стоял у открытой двери в палату, делая вид, что внимательно изучает мой завтрак. Не уверена, что сегодня ему удалось поспать. Выглядел он еще более помято, чем раньше. Больше не хочу с ним ругаться. Слишком много событий, мы оба сбиты с толку.