Книга Облик неизбежности, страница 97 – Виктория Павлова

— А ты уверен, что это были люди Виктора? — услышала я свой голос. Зачем я это спросила? Виктор ведь лгал, пытаясь смутить обвинениями в адрес короля.

Отец застыл, раздумывая над моими словами. Потом поднял на меня напряженный взгляд.

— У нас с отцом не самые радужные отношения, — произнес он сквозь зубы, — но все же надеюсь, не он посылал киллеров за мной и моим ребенком.

Стало страшно от его тона и лихорадочного блеска в глазах. Как же он защищался? Убивал людей?

— Да, ты прав, — кивнула я, отводя глаза. — Нелепо подозревать короля.

Келли говорила, что люди опасны, и у меня была возможность в этом убедиться. А что по поводу отца?

— Сожалею, что тебе пришлось все это пережить. Я не смог тебя защитить, — строго, словно снова отчитывая, произнес отец.

Все это время я пыталась понять, что чувствую. Эмоций было так много, и некоторые из них так явно противоречили друг другу, что я никак не могла определиться. Если я была нужна Виктору не из-за способностей, а, действительно, потому что принцесса, может никому из них неизвестно об эмпатии, даже маркизу? Тогда кому может быть об этом известно? Или все не торопятся разыграть этот козырь?

Отец напряженно смотрел на меня, пока я теребила край одеяла, словно тоже во всем сомневался.

— А где моя одежда?

— Одежда? — удивился он.

— В которой я была. Не эта, — для верности я ткнула в больничную пижаму.

— Наверное, в шкафу, — прищурился отец. — Она тебе нужна?

Я кивнула, надеясь, что мои джинсы не кинули в стирку, не проверив карманы. И пережила ли старая рубашка с пришитыми рукавами такую экзекуцию?

Отец неопределенно хмыкнул. Неужели думает, что я хочу сбежать?

— Тебе нужно это? — он вытащил из кармана и протянул мне кулон с бабочкой. Я схватила его, очень аккуратно, не касаясь его руки, и вздохнула с облегчением. — Врачи отдали. У тебя больше ничего не было.

Его тон настораживал, но нас отвлекли Ник и Лорейн. Они приехали узнать, как у меня дела. Я сжала кулон в руке, пряча его под одеяло. Через несколько минут отец извинился и вышел из палаты. Я перехватила взгляд Лорейн, по-моему, она понимала каково ему, лучше, чем я.

Меня снова удивил ее визит. Слабо верилось, что она оставила детей, чтобы навестить того, кто приносил неприятности ее семье. К тому же она отзывалась негативно о Рейнере, но, наблюдая за ней сейчас, я не могла найти признаков ненависти или злости. Она скрывает чувства? Или врала тогда? Зачем? Я ничего не понимала в человеческих эмоциях, и даже моя способность совершенно бесполезна без прикосновения. Но есть ли вообще в ней смысл, если даже понимание не избавляет от сомнений? Стоит ли оставаться с отцом или лучше уйти и забыть обо всем, как о страшном сне? Я очень хотела вернуться к прошлой жизни, к понятным и простым ежедневным истинам: прогулки, наблюдения за животными и птицами, чтение, одиночество. Но в одну воду дважды войти невозможно.

Лорейн и Ник уехали, проболтав о чепухе битых два часа. У меня скопился список вопросов, но отец наотрез отказался отвечать, как бы я ни настаивала, прикрываясь моей усталостью.

— Я позову медсестру, чтобы она вколола тебе снотворное, если ты не угомонишься, — грозился он.

Мне надоело лежать. Я хотела вырваться куда угодно из четырех стен и просто пробежаться по лесу. Моя последняя отчаянная вылазка в счет не шла. Я тосковала даже не по свободе, а по возможности быть свободной. Но кое-как доковыляв до туалета и обратно с помощью медсестры, я поняла, что о пробежках еще рано задумываться и действительно крепко заснула. И спала почти целый день и всю ночь.