Книга Облик неизбежности, страница 98 – Виктория Павлова

* * *

Я проснулась очень рано, но отец уже ходил по коридору и разговаривал по телефону. Слушая его голос, я думала обо всех недоразумениях, которые нужно прояснить. В конце концов нам придется поговорить, и он больше не сможет этого избегать. Между нами накопилось слишком много невысказанного, но я всерьез задумалась о степени откровенности. Что и как ему рассказать? Как быть с Виктором? Отец расскажет, что делать с маркизом-убийцей? Может, его уже арестовали, он сидит в тюрьме и мне нечего бояться?

Когда отец вернулся в палату, вид у него был хмурый, но он улыбнулся, увидев, что я сижу на кровати и жду его. Рассказал, что пилота в самолете не было, когда тот упал, видимо, успел спрыгнуть, и еще, что охранник с парковки жив. Я чуть не расплакалась от облегчения.

Пришел Ник. Они поздоровались, и отец мягко произнес:

— Мы бы очень хотели послушать твой рассказ обо всем, что произошло. И надеюсь, что ты будешь говорить правду, — требовательно добавил он, внимательно глядя на меня.

Я смутилась, но старалась не подавать вида. По-моему, он что-то заподозрил.

— Расскажи, что ты делала, пока жила в Хольц-Линдене? — отец выплюнул вопрос, и мы с Ником одновременно посмотрели на него. Не знаю, что подумал Ник, но я почувствовала себя на допросе.

— Да не о чем рассказывать, — пожала я плечами. Про способности уж точно не при Нике. — Адаберта пыталась приобщить меня к светской жизни, а Виктор… — я замялась.

— Что Виктор? — напряженно спросил отец. — Ты говорила, он врал. И о чем он врал?

— Да обо всем, — я опять пожала плечами. Интереснее было бы понять, о чем он не врал.

— О чем конкретно? Что он говорил? — отец вскинул одну бровь. Интересно, кому он не верит, мне или Виктору?

— Просил остаться с ним в Хольц-Линдене.

— И что ты думаешь? — небрежно бросил отец, но лицо у него стало такое свирепое, что я даже немного отодвинулась.

— По поводу Виктора?

— Виктора, твоей матери, возможности остаться в Этерштейне?

Я уставилась на него. Он что, серьезно?

— Я бы не сбежала, если бы хотела остаться!

— Но если бы это был не Виктор, а, например, я, ты бы осталась?

— В Хольц-Линдене?

— В Этерштейне.

— Я не знаю, — меня возмутила постановка вопроса. — Тебя же там не было. А Виктор отправил за вами убийц! — я не могла понять, зачем он спрашивает. Неужели предпочел бы оставить меня с Виктором? Или дело в Адаберте? И вообще, я не обязана отчитываться. — Тебе мало Шлоссера? Ты рискнул бы еще одним человеком?

Отец шумно выдохнул и сжал губы.

— И поэтому ты пошла ва-банк? — у него появилось такое остервенение на лице, что я даже опешила.

— Слушайте, нам еще много надо обсудить. Поругаетесь позже, когда Тереза окрепнет, — встрял Ник, и отец с досадой отвел от меня взгляд. — Утром де Йонги нашли мертвым. Он повесился в камере.

В голове пронеслось, как де Йонги держал меня на капоте и не отпускал, как не давал сбежать из машины под мостом, как преследовал в лесу. И другие: как по-своему защищал от Крюгера и как испугался, когда понял, что выстрелил в меня. Стало жаль чертова засранца, который всего лишь пытался хорошо выполнить свою работу.

— Чудесная новость, — отец выглядел довольным и только руки не потирал от удовольствия. Ник укоризненно взглянул на него.

Такой выход не похож на де Йонги.