Книга Любовь, страница 39 – Дино Буццати

Загорелся зеленый свет, и Дориго вздрогнул, услышав гудок прямо из-за спины (всегда найдется какой-нибудь идиот, готовый почем зря посигналить). Конечно же, Лаиде хотелось бы позабавиться с такими мальчиками; она с энтузиазмом пошла бы с ними, не попросив за услуги ни пенни. Не исключено, что она сама же и балует их разными подарочками – как раз для того, чтобы доказать, что она особа приличная. Снабжать ее деньгами было делом пожилых джентльменов, часто посещавших дом Эрмелины; с ними все совсем по-другому, с ними – не кайф ловить, а работать; не то чтобы это было такой уж страшной жертвой для нее – потому что, к превеликому счастью, они почти всегда показывали себя порядочными, прилично выглядевшими и чистоплотными; но, конечно, любовь ни на секунду не выходила на первый план, как и телесное удовлетворение.

Боже мой, неужели он не мог думать ни о чем другом? Его разум был постоянно сосредоточен на одной и той же мучительной мысли, и, взглянув на Бреру, Дориго пришел в смятение, потому что в этот момент понял, насколько он несчастен и как безнадежен. Это было абсурдно и идиотично, но в то же время настолько реально и сильно, что он больше нигде не мог найти покоя.

Теперь Антонио заметил: сколько бы ни искал повода взбунтоваться, мысли о ней преследовали его неотступно. Каждая минута рабочего дня заполнена ею до краев! Любой предмет, человек, событие, прочитанная строчка, воспоминание – все мигом отсылает его к ней через череду причудливых, коварных ассоциаций. Внутри, где-то под ложечкой, возле грудины, – жжение; некое оцепенело-мучительное напряжение пронизывает все его существо. Ощущение, будто вот-вот произойдет нечто ужасное. Суматоха и испуг, унижение, отчаянная потребность действовать, слабость, желание, болезненность – все это сплетется в один плотный комок страдания.

И каждому очевидно, что вся эта история смешна, глупа и ему только во вред… Типичная ловушка для недалеких простаков. Любой назовет его жалким глупцом, и по этой причине неоткуда ждать сопереживания, поддержки, жалости. Понимание и помощь могли бы прийти только от нее, но ей до него абсолютно нет дела. И вовсе не потому, что она злая или ей нравится мучить мужчин, а лишь в силу того, что для Лаиды он всего лишь очередной клиент. Да и откуда ей, Лаиде, знать, что Антонио влюбился в нее? У нее и тени подобного подозрения не возникнет – он ведь не из ее круга, ему скоро пятьдесят. А его окружение? Его мать? Друзья? Стоит им узнать – какой скандал разразится! И все же даже в пятьдесят лет человек способен быть ребенком – да, именно ребенком, слабым и потерявшимся в дремучем лесу. Он открыт тревогам, надеждам, нетерпению, отчаянию. А верховодит всем этим, само собой, любовь…

Он был взят в плен ложной, ошибочной любовью; разум больше не принадлежал ему, Лаида проникла в него и теперь полностью занимала его. В самых потаенных уголках своего мозга, во всех самых сокровенных углах, где он надеялся спрятаться от нее, чтобы найти минутную передышку, там, в конце концов, он находил всегда и только ее: а она даже не смотрит на него, она даже не замечает его присутствия, она хихикает под руку с каким-то парнем, она танцует дикие танцы, каждой частичкой ее тела управляет какой-то сальный и зловещий партнер, она раздевается на глазах у дипломированного бухгалтера по имени Фумароли, с кем познакомилась минуту назад. Будь проклята эта женщина, варварская наездница его мозга, смотрящая на других мужчин, звонящая другим мужчинам, флиртующая с другими мужчинами, занимающаяся любовью с другими мужчинами. Если она приходит, то почти сразу же уходит от него, безумно увлеченная своими многочисленными личными делами и секретами.