Книга Любовь, страница 80 – Дино Буццати

— Спой еще раз, пожалуйста.

Она засмеялась, повторила, а затем без перехода затянула другие полупристойные песенки, те, что поют на призывных пунктах или в публичных домах. Но и их она подавала так, что они обретали благородство, казались древними или сошедшими с пюпитра Джакомо Манцони, доносящимися прямиком из биваков ландскнехтов. Но она вдруг умолкла, снова сжалась в комок знакомой тревожной напряженности и стала похожа на зверька, почуявшего ловушку. И когда он снова попросил спеть, она ответила:

— Знаешь, ты бываешь нестерпимо однообразен.

В одно мгновение она стала совершенно другим существом.

Тем временем они съехали с шоссе и, петляя, углубились в холмы, окруженные лугами и красивыми одинокими деревьями.

— Здесь неплохо, – заметил Дориго, просто чтобы хоть что-то сказать, испытывая то идиотическое смущение, какое всегда ощущал, будучи наедине с малознакомыми женщинами.

— Ты здесь когда-нибудь бывал?

— Это мой первый раз, – сказал он, – и, вероятно, последний.

— Почему это? – спросила она с молниеносной проницательностью, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него.

— Потому что, дорогая Лаида, ты очень милая девушка, и я очень сильно люблю тебя, но наша история обречена на несчастье. С каждым днем я вижу это все яснее. Что я могу значить для тебя, кроме источника финансов? Рано или поздно нужно найти в себе мужество взглянуть фактам в лицо. Подумай только о разнице в нашем возрасте.

Где он нашел в себе силы сказать ей все это – все то, что он сотни раз собирался изречь, но так и не осмелился? К какой цели он надеялся прийти? Он и сам не смог бы сказать, на самом деле – едва он закончил говорить, как начал сожалеть об этом. Может быть, это была ошибка, может быть, она поверит ему на слово. Предположим, она скажет, что да, он прав, было бы лучше, если бы они расстались? При этой мысли он почувствовал в области желудка что-то ужасное, похожее на приступ тошноты.

Но Лаида не согласилась. Не отрывая взгляда от дороги, она тихо сказала:

— Понимаешь ли, без меня ты не сможешь жить дальше.

В этот момент Антонио понял: все впустую, а сам он обречен. Она посмотрела вперед, на дорогу, плавно вившуюся среди полей. Она не смотрела на него, бледной рукой вцепившегося в руль скромного «Сейченто», бедняцкой маленькой машинки, недостойной этой девушки – плохо одетой, без макияжа, непричесанной. Для нее-то всегда требовалось что-то никак не хуже «Феррари» или «Даймлера» с серебристо-золотыми бамперами, такими, чтобы отблески от них гуляли по холмам, видимые из самого дальнего далека. Со свойственной опытной женщине проницательностью, столь удивительной в ее возрасте, она сказала: «Без меня ты не сможешь жить».

И он ничего не ответил. Он мог бы парировать сотней фраз, полных достоинства, сарказма или остроумия, но нет, он ничего не сказал. Он снова потерпел неудачу, она победила его. Она держала его в своих руках, в своих хрупких, нежных, страшных руках, но она не сжимала его сильно – просто слегка сдавила, чтобы дать ему понять: если бы она усилила хватку, то сломала бы его пополам. Но она этого не сделала. Она даже не улыбнулась. Для нее это было таким естественным, простым поступком – не игрой, не дуэлью; для нее это была самая естественная вещь в мире, самый обычный момент в ее жизни, проистекавший из ее непреодолимой женской силы.